- А не проще ли свою банду организовать? - предположил Робинзон Папава.

- Ты чего ехидничаешь-то?! - обиделся Александр.

- Я не ехидничаю, я положительно говорю.

- Мужики, - произнес Яша Мугер голосом на слезе, - а ведь мне этот сука Стрункин отрезал руку!..

- Мы тебя предупреждали, - сказал Маленький. - Ну ничего, не горюй, дело, если не наживное, то, по крайности, не табак. Еще скажи спасибо, что он тебе, действительно, голову не ампутировал, с этого алкаша станется, потому что он спьяну уже не понимает разницы между скальпелем и ножовкой. Потом у людей, слава Богу, две руки, это все же не голова...

- Я теперь из-за этого Стрункина так озлился, - с чувством продолжал Яша, - что тоже желаю пойти в бандиты.

Ваня Сорокин его спросил:

- Да как же ты без руки собираешься воровать? Или тебе надо придумать какой-нибудь сенсорный протез на полупроводниках, или это будет отдельный случай в истории воровства.

- Ничего, - сказал Робинзон Папава, - адмирал Нельсон тоже был однорукий, а разгромил первоклассный французский флот. И писатель Сервантес де Сааведра был однорукий, а написал такую великую книгу, как "Дон Кихот". Короче, парень, мы тебя берем, будешь воровать на общих основаниях, хоть ты, по всей видимости, и еврей.

- Чтобы еврей да воровал, - засомневался Маленький, - это, я извиняюсь, то же самое, что непьющий русский: восьмое чудо света.

Яша сказал:

- Нужда заставит калачи есть. Только я предвижу серьезные технические затруднения. Поддельные документы потребуются - это раз, оружие нужно это два, а в-третьих, необходимо найти "малину".

- А что такое "малина"? - поинтересовался Ваня Сорокин, сделав заинтригованное лицо.

- Ну, это что-то вроде штаб-квартиры, где разрабатываются планы ограблений, делится добыча и устраиваются безобразные кутежи.

- С "малиной" дело плохо, - сообщил Робинзон Папава. - Мы ведь, парень, живем в стройгородке, где все на виду, даже трахаются люди под столом, на котором мужики в домино играют. Правда, с наступлением темноты...

Разговор на эту разбойную тему продолжался в палате еще часа полтора. В конце концов бесповоротно решили образовать банду налетчиков и с ближайшего понедельника начать воровскую жизнь, правда, при том условии, что их криминальная деятельность будет направлена исключительно против бывших партийных и советских работников, а также публики из дельцов. Детали, вообще техническую сторону дела, решено было обсудить по выписке из больницы, чтобы их воровские разговоры часом не подслушала медицинская сестра Вера, которая и без того сулит им отсидку в далеком московском узилище для борцов.

Ваня Сорокин не утерпел до понедельника и потихоньку вывернул электрическую лампочку на посту.

5

Мячиков и Попов без затруднений нашли на улице Брута дом N_17, где обитала разговаривающая собака; дом был старый, деревянный, одноэтажный, с затейным крыльцом, несколько подавшимся от ветхости вбок, и четырьмя русскими окнами по фасаду. Дверь, как ни странно, была открыта.

Сначала приятели вошли в сени, где стояла огромная бочка, испускавшая кисло-капустный дух, затем миновали коридорчик со скрипучими половицами, освещенный маленьким окошком, выходящим на двор, и уперлись в двустворчатую дверь с матово сияющей медной ручкой. За дверью был слышен голос:

- Мальволио говорит... Вы с ума сошли, господа, или что вы такое? Не знаете вы, что ли, ни стыда, ни приличия, когда в такое позднее время горланите, словно медники? Или вы хотите обратить дом моей госпожи в кабак, когда выкрикиваете свои оглушительные песни, нисколько не жалея и не сдерживая голосов? Значит, у вас нет никакого уважения ни к месту, где вы находитесь, ни к лицам, - нет никакого такта... Сэр Тоби ему в ответ... Нет, сударь, мы все трое пели в такт. Отправляйтесь к черту! Мальволио: сэр Тоби, я обязан сообщить вам безо всяких обиняков слова барыни.