– Спасибо, молодые люди. Мне было с вами интересно.

– Секунду, не уезжайте, – попросил Артист. Он для чего‑то взял у Мухи спортивную сумку «Puma» и побежал к цветочнице, раскинувшей свой многоцветный товар на углу гостиницы. Вернувшись, галантно поднес Розе Марковне крупную, как качан капусты, бледно‑желтую розу на длинном стебле. – Роза Марковна, это вам. Это «Глория Дей». Должен признаться, что Эстония нравится мне все больше.

– Мне тоже, – сказал Муха.

«Фиат» отъехал от гостиницы.

– Быстро, ловим тачку! – распорядился Артист.

– Зачем нам тачка? – удивился Томас. – Вон мой «жигуль».

– А ключи?

– При чем тут ключи?

Со своим «жигулем» Томас прекрасно обходился и без ключей. Ключи он много раз терял по пьянке, поэтому запасной всегда держал в салоне под ковриком. А проникнуть в машину не составляло никакого труда, так как замок на задней правой двери давно уже был сломан, и дверь открывалась, если ее дернуть за ручку и одновременно пнуть.

– Езжай за «фиатом», – приказал Артист. – Близко не подходи.

– Она поедет домой, – напомнил Томас.

– Сомневаюсь.

Он оказался прав. Роза Марковна повернула не к своему дому, а к Старому городу. Возле табачного киоска остановилась. Но подошла не к прилавку, а к уличному телефону.

– Кому‑то звонит, – заметил Томас. – Она могла бы позвонить с твоего мобильника.

– Значит, не могла, – ответил Артист.

Закончив разговор, Роза Марковна вернулась в машину, миновала ратушу и свернула к Домскому собору. Припарковалась на малолюдной в этой дневное время площади перед собором, открыла дверцу и закурила, не выходя из машины. По приказу Артиста Томас приткнул «жигуленка» за автобусной остановкой возле библиотеки Крейцвальда и заглушил двигатель. С этого места хорошо были видны и Домский собор, и площадь, и «фиат» Розы Марковны.

Минут через десять она вылезла из машины и пошла к собору. Роза «Глория Дей» была у нее в руках.

– Проверь, – сказал Артист.

Муха извлек из спортивной сумки с надписью «Puma» плоскую черную коробку, выдвинул из нее антенну и покрутил ручку настройки. В динамике раздалось слабое шипение. Муха кивнул:

– Порядок, пашет.

Роза Марковна подошла к собору и остановилась. Артист и Муха внимательно наблюдали за ней.

– Чего мы ждем? – поинтересовался Томас.

– Фитиль, помолчи, – попросил Муха.

До Томаса вдруг дошло:

– Я понял! Она узнала этого человека! Да, узнала! Того, что на снимке! Вы думаете, она ждет его?

Ни Муха, ни Артист не ответили. Томас почувствовал себя обиженным.

– Хоть показали бы мне это завещание, – сказал он. – А то вы уж совсем держите меня за пешку. А сказали, что считаете меня своим другом. Друзьям принято доверять.

Артист вынул из кармана листок и молча сунул его Томасу.

Это была ксерокопия завещания, которую когда‑то оставил Томасу генерал Мюйр. Но затушеванные места на ней были каким‑то образом проявлены и выделялись из текста, словно бы отмеченные светло‑серым маркером.

«Я, гр. Ребане Альфонс, 1908 года рождения, находясь в здравом уме и ясной памяти, действуя добровольно, настоящим завещанием завещаю все принадлежащее мне имущество гр. Штейн Розе Марковне, 1941 года рождения».

– А я вам еще в Аугсбурге сказал, что она наследница, – прокомментировал он.