Роза Марковна остановила «фиат» и повернулась к Артисту.

– Садитесь за руль, Семен. Вы правы. Этот разговор требует всего внимания.

Артист занял ее место, а она пересела на заднее сиденье и закурила коричневую сигарету «More». Кивнула Томасу:

– Продолжайте.

– Да нечего продолжать. Я сказал все.

– Начните с начала. И не опускайте подробностей.

Выслушав рассказ Томаса об эксгумации, она внимательно посмотрела на как бы окаменевший затылок Артиста, а потом обратилась к Мухе:

– Это правда?

– Да.

– И это все, что вы можете мне сказать?

– Все.

– Тогда объясните мне, что это значит. Кого же похоронили в Аугсбурге?

– Никого. Пустоту.

– Кого будут хоронить завтра на Метсакальмисту?

– Пустоту. Прошлое.

– Спрошу по‑другому. Где похоронили Альфонса Ребане?

– Этого мы не знаем.

– Когда его похоронили?

– Этого мы тоже не знаем.

– А что вы знаете?

– Кое‑что знаем. Но гораздо меньше, чем нужно.

– Кто вы такие, молодые люди? – спросила Роза Марковна. – Кто вы такой, Олег Мухин? Кто вы такой, Семен Злотников? Откуда в вас эта жуть?

– Не понимаю, о чем вы говорите, – ответил Муха.

Роза Марковна взглянула на Томаса:

– Вы понимаете?

– Немножко понимаю, – сказал он. – Я тоже замечал. Но это ничего. Просто из них еще немножко не выветрилась война.

– Чечня?

– Ну, Чечня, Чечня! – с досадой подтвердил Муха. – Нашли о чем разговаривать. Как будто нет других тем. Говорили о весне. Чем не тема? А лето? Осень? Зима? А другие времена года?

– Какие другие? – изумился Томас. – Времен года всего четыре! Разве бывает пятое время года?

– Бывает, – буркнул Муха.

– Какое?

– Война.

– Извините меня, ребята, – помолчав, сказала Роза Марковна. Она еще помолчала и попросила: – Пожалейте меня. Пожалейте старую еврейскую женщину. Расскажите мне то, что знаете. Я обещаю молчать.

Далеко впереди прорисовались пригороды Таллина, над ломаным контуром крыш возникла игла телецентра. Артист свел машину на стоянку придорожного кафе и заглушил двигатель. Кивнул на серый кейс, лежавший на коленях Томаса:

– Там справка об Альфонсе Ребане. Достань. Без нее она ничего не поймет.

Томас вынул из папки со сценарием Кыпса листки служебной записки Информационного отдела Главного штаба Минобороны Эстонии и протянул их Розе Марковне. Она углубилась в чтение. Артист сидел, откинувшись на спинку кресла, барабанил пальцами по рулю. Муха рассеянно смотрел в окно на проносящиеся по шоссе машины.

– Разведшкола в Йоркшире, – проговорила она. – Об этом я не знала.

Потом прочитала вслух:

– «Обращает на себя внимание то обстоятельство, что большинство диверсантов, прошедших обучение в разведшколе А. Ребане и заброшенных в Эстонию, было выявлено органами МГБ, перевербовано и использовано в контрразведывательных операциях советской госбезопасности, в результате чего были уничтожены многие отряды „лесных братьев“…» Это ключевое место?

– Да, – сказал Артист. – Да.

– Теперь я понимаю, почему с «лесными братьями» в Эстонии покончили раньше, чем в Латвии и Литве. Мало ему показалось быть эсэсовцем. Мало. Я иногда жалела, что сделала стерилизацию.