– Вот такова судьба у человека искусства, – со вздохом сказал Артист. – Тратишь половину жизни, чтобы тебя узнавали на улицах, а вторую половину – чтобы не узнавали.

– Я ошиблась. Вы хороший актер, Семен. Вы очень умело увели разговор от нежелательной для вас темы. Но я все‑таки к ней вернусь. Как‑то не очень удачно складываются в последние дни дела Национально‑патриотического союза. Прямо какая‑то черная полоса. Лидер в реанимации, врачи оценивают его состояние как тяжелое.

– А что с ним? – из вежливости поинтересовался Томас.

– Цирроз печени. Профессиональная болезнь эстонских политиков. А теперь вот и Янсен. Его прочили в председатели Национально‑патриотического союза. Любопытная складывается ситуация. Благоприятная для появления теневых фигур. И одна из таких фигур очевидна. Это некто Генрих Вайно.

– Господин Вайно? – переспросил Томас.

– Вы его знаете?

– Не так чтобы очень. Но не исключено, что я буду его зятем.

– Неужели? Рита Лоо, этот анфан террибл! Как вам удалось ее приручить?

– Не знаю. Так получилось, – смущенно признался Томас.

– Поздравляю. Не исключено, что вы станете зятем президента Эстонии.

– Да ну? – поразился Томас. – Нет, я бы этого не хотел. А то все будут думать, что я женился по расчету.

– Так будут думать только те, кто вас не знает, – успокоила его Роза Марковна. – А тем, кто знает, это и в голову не придет. Так вы утверждаете, Семен, что гибель в огне господина Янсена и мое освобождение никак не связаны между собой?

– Ничего я не утверждаю, – недовольно ответил Артист. – Я любуюсь природой, а вы отвлекаете меня посторонними разговорами.

– В мире все связано между собой, – пришел ему на выручку Муха. – Но господин Янсен погиб не в огне. Это неудачная формулировка. Если строго придерживаться фактов, он погиб в воде.

– Вы хотите сказать, что он утонул?

– Утонул? Можно, конечно, сказать и так. Но это тоже не совсем правильно. Во время пожара он почему‑то оказался в подвале котельной.

– Ты говорил, – вспомнил Томас. – В котельной взорвался бойлер, и подвал залило… Святые угодники! Муха! Ты хочешь сказать, что он не утонул, а сварился?!

– Странный ты человек, Фитиль, – рассудительно проговорил Муха. – Я тоже люблю точные формулировки, но нельзя же доводить их до абсурда. Если все детализировать, как делаешь ты, можно зайти черт‑те куда. Сварился. Уж тогда не сварился, а недоварился. И сразу новые вопросы: в какой степени недоварился, сколько еще нужно было варить до состояния полной готовности.

– Муха! – ужаснулся Томас. – Ты говоришь страшные вещи!

– Я говорю страшные вещи? Это ты говоришь страшные вещи. Я всего лишь сказал, что формулировка «погиб в огне» не кажется мне удачной. Лучше просто «погиб». Или «героически погиб». А еще лучше: «Героически погиб за родину». Мечта любого истинного патриота. Патриоты не истинные мечтают, чтобы за родину героически гибли другие люди. А патриот истинный героически гибнет сам. Господин Янсен оказался истинным патритом. Хотя, возможно, от себя он этого не ожидал.

– Кончай трепаться! – приказал Артист.

– В самом деле, давайте сменим тему, – поддержала его Роза Марковна. – Семен, вы бывали раньше в Эстонии?

– Нет, к сожалению. Или к счастью.

– Вам не нравится Эстония?

– Сначала она им не нравилась, – подсказал Томас.