– Он не был предателем, Роза Марковна, – сказал Артист, оборачиваясь к ней и глядя на нее с коровьей еврейской грустью в серых и вроде бы совсем не еврейских глазах. – Да, он был фашистом. Он был эсэсовцем. Но стукачом и шпионом не был. Под именем Альфонса Ребане жили два человека. Один – штандартенфюрер СС. Второй – советский разведчик. Вот он и был начальником разведшколы в Йоркшире. Настоящий Альфонс Ребане в это время уже сидел на Лубянке. Его выкрали в мае сорок пятого года. А в пятьдесят первом году из Аугсбурга эксфильтровали в Москву разведчика. Для этого и была устроена инсценировка с автомобильной аварией и похоронами пустого гроба.

– О чем ты говоришь, Артист? – изумился Томас. – Откуда ты это знаешь?

– Сорока на хвосте принесла.

– Я понял. Да, понял. Все это узнал доктор Гамберг в Аугсбурге. Правильно? Доктор Гамберг – это их друг, они называют его Доком, – объяснил Томас Розе Марковне. – Он остался в Аугсбурге, чтобы выяснить, почему гроб дедули оказался пустым. Мэр обещал открыть архивы и свести со свидетелями. Я говорю «дедули» для простоты. Как‑то же нужно его называть. А как его правильно называть, я теперь уже и не знаю.

– Это так? – спросила Роза Марковна.

– В общем, да, – подтвердил Артист. – В общем и целом. Чтобы не вдаваться в подробности – да. Но доктор Гамберг узнал в Аугсбурге еще одну очень странную вещь. Чрезвычайно странную. Объяснить ее мы не можем. Того, кто как бы стал жертвой аварии, хоронили трое из эстонского землячества, – продолжал Артист. – Так они назвали себя. Они вроде бы ехали за ним на другой машине и увидели, как «фольксваген‑жук» сорвался в пропасть. Тут же сообщили полицейскому из соседней деревни. Тот осмотрел место происшествия. Смотреть было особо не на что, машина упала с трехсот метров, взорвалась, на что там смотреть? Личность погибшего сомнений не вызывала, земляки назвали его, машина была его, обгоревшие документы тоже его. В общем, полицейский составил протокол и разрешил забрать останки. И если бы погибший ехал на каком‑нибудь «рено», дело так бы и ушло в архив. Но погибший ехал на «жуке». Комиссара это заинтересовало. У него самого был «фольксваген‑жук», он знал, что эта машина просто так не ломается. Он вызвал эстонцев в комиссариат, но те исчезли. Выяснилось, что документы, которые они предъявили, были поддельными. Комиссар прижал полицейского, тот признался, что в ущелье даже не стал спускаться. Комиссар открыл уголовное дело, начал копать. Он заподозрил, что здесь не обошлось без руки Москвы. То, что Альфонс Ребане был штандартенфюрером СС и все такое, его не очень волновало. Во всяком случае, так он сказал доктору Гамбергу. Но то, что русские хозяйничают на подведомственной ему территории, ему не понравилось. Первые результаты расследования показали, что он на верном пути. И тут произошло самое интересное. Его неожиданно вызвал комендант города…

– Ты не сказал, что Аугсбург находился в американской оккупационной зоне, – подсказал Муха.

– Да, это была американская зона. Военной комендатуре подчинялись все гражданские власти. Так вот, комендант приказал полицайкомиссару закрыть это дело и забыть о нем. При их разговоре присутствовал еще один человек, штатский. Как всякий законопослушный немец, комиссар сказал: «Яволь, герр комендант». Но это ему тоже не понравилось. Он установил слежку за этим штатским и в конце концов выяснил, кто он такой.