Изменить размер шрифта - +
Кони же, должно быть, разобрались лучше и были по натуре пессимистами, потому что они прижали уши к головам, раздули ноздри и издавали тревожные звуки, противясь поводьям. Они, однако, успокоились, как только мы сделали поворот и снова начали двигаться прочь от отверстия. Они не страдали от приступов страха, пока мы не достигли конца нашего спуска и не направились к поврежденному Лабиринту. Они отказались приближаться к нему.

Рэндом спешился. Он подошел к краю узора, остановился и пригляделся. Через некоторое время он, не оборачиваясь, проговорил:

– Из всего, что мы знаем, следует, что повреждение было преднамеренным.

– Кажется, так, – согласился я.

– Также очевидно, что нас привели сюда не без причины.

– Я бы сказал, что да.

– Тогда не требуется слишком большого воображения, чтобы сделать вывод, что цель нашего пребывания здесь – определить, как был поврежден Лабиринт и что можно сделать для его ремонта.

– Возможно. Каков же твой диагноз?

– Пока никакого.

Он двинулся вдоль периметра геометрической фигуры направо, где начинался эффект кляксы. Я бросил шпагу в ножны и приготовился спешиться. Ганелон протянул руку и взял меня за плечо.

– Я и сам могу, – начал было я.

– Но, Корвин, – сказал он, игнорируя мои слова, – посередине Лабиринта, похоже, есть маленькая неправильность. У нее вид чего‑то такого, чему здесь не место.

– Где?

Он показал, и я проследовал взглядом за его жестом.

Неподалеку от центра находился какой‑то посторонний предмет. Палка?

Камень? Случайно залетевший кусок бумаги? На таком расстоянии было невозможно точно сказать, что это.

– Я вижу его, – проронил я.

Мы спешились и направились к Рэндому, который к тому времени пригнулся над крайним правым концом узора, изучая обесцвеченность.

– Ганелон заметил что‑то у центра.

Рэндом кивнул:

– И я заметил. Я как раз пытался решить, как половчее подобраться и разглядеть получше. Мне как‑то не по вкусу проходить разрушенный Лабиринт. С другой стороны, я гадал, чему я подставлю себя под удар, если попытаюсь пройти через замазанный участок. А ты что думаешь?

– Прохождение того, что здесь есть от Лабиринта, потребует немало времени, если сопротивление тут сродни тому, что дома. Нас также учили, что сбиться там с пути – смерть, а это положение вынудит меня покинуть его, когда я доберусь до пятна. С другой стороны, как ты говоришь, я могу, ступив на черное, подать сигнал тревоги нашим врагам. Так что…

– Так что ни один из вас не будет этого делать, – перебил Ганелон. – Я пройду Лабиринт.

Затем, не дожидаясь ответа, разбежавшись, он прыгнул в черный сектор, пронесся через него к центру, остановился ровно настолько, чтобы подобрать какой‑то небольшой предмет, повернулся и побежал назад.

Спустя несколько секунд он стоял рядом с нами.

– Это была рискованная затея, – буркнул Рэндом.

Он кивнул:

– Но если бы я этого не сделал, вы бы все еще обсуждали, как поступить.

Он поднял руку и протянул предмет.

– Ну, а теперь, что вы скажете об этом?

Он держал кинжал. На него был насажен прямоугольник запятнанного картона. Я взял его у Ганелона.

– Похоже на Карту, – предположил Рэндом.

– Да.

Я высвободил Карту и разгладил порванные края. Человек, которого я рассматривал, был наполовину знакомым. Это значит, конечно, что он был так же наполовину незнакомым.

У него были светлые, прямые волосы, чуть резковатые черты лица, легкая улыбка и несколько мелкокостное телосложение.

Я покачал головой:

– Я его не знаю.

Быстрый переход