Но они ничего преступного не совершили, только сменили ненавистную тюремную униформу на белоснежные просторные одеяния, напоминающие покрывала бедуинов. Я видел изображения этих костюмов в одном из голороликов о культуре квасттов и, зная, что они ничего не весят, зато скрывают все что угодно, велел Мимо сделать нам такие же. На «Чиспе» имелось специальное устройство для создания доспехов и одежды.

Кроме того, маленькие пираты от души напрыскались ксенодухами, чтобы заглушить отвратительный человеческий запах. По завершении туалета корабль напоминал нечто среднее между химзаводом и приютом для кошек. Мы с Зориком чуть не задохнулись, но Джо успел вовремя ввести в атмосферу чистый кислород. Пришлось отобрать духи до конца полета.

Ба-Каркар запрограммировал корабль на курс солнечной системы Дагасатта, и мы разрешили ему закрыться у себя в каюте и дуться там, потому что больше он ничем не мог нам помочь. Тем временем мы с Зориком вытягивали из стрелка Тисквата все полезные сведения о его родной планете.

Этот солдат был значительно старше своего командира и куда более любезен. Он рассказал все, что знал, о Большой Битумной пустыне, потом вызвал на экран подробную карту района. База данных корабля квасттов находилась в таком жутком беспорядке, что мы с Джо сами не могли найти ни единого файла.

Конечно, секретный завод халуков не был обозначен на карте, но Тискват указал его примерное расположение — в северо-восточной части пустыни, территория которой пестрела предупреждениями о постоянном изменении рельефа. Мы с Зориком спорили о том, как лучше провести операцию «К», чтобы нас при этом не поймали. То и дело мы советовались с нашим маленьким другом, который сообщал важную информацию о наземных службах «скорой помощи» — мы собирались воспользоваться их транспортом. Наконец, после многочисленной критики моих проектов со стороны Зорика мы выработали точный план и даже определили идеальное место для аварии.

— Боюсь, капитану не понравится, — робко заметил Тискват.

— А нам плевать, — с усмешкой заявил я.

Зорик тем временем привел Ба-Каркара. Я показал капитану карту Большой Битумной пустыни и объяснил, какую роль он сыграет в предстоящем спектакле. Сценарий усложнился и стал опаснее по сравнению с изложенным ему на Ногаве-Крупп.

Как и предполагалось, капитан пришел в ярость, ругался так, что переводчик не знал, что и делать, колотил себя в тощую грудь и вопил, что план идиотский до крайности. Когда он успокоился, мы все погрузились в святую тишину.

Потом я заговорил, напоминая о скором освобождении. Возможно, у нас получится провести операцию без его добровольного участия, но тогда дело станет куда опаснее. И повысится вероятность Огу остаться вдовой, поскольку Ба-Каркару все равно придется помочь людям — с пистолетом у виска или без него.

Щеки малыша вновь заходили ходуном.

— Асаил, ты сказал, что я один должен спустить вас на поверхность Дагасатта. Огу и другие квастты могут остаться на орбите.

— Именно так. Айвор, Ильдико и Мимо перейдут на этот корабль, а Джо и Тискват займут наше судно, где уже сидят Огу и Ту-Прак. Диссимиляционный аппарат на нашем корабле скроет его форму, и он подождет на орбите. Никто на Дагасатте его не увидит. Если тебя убьют на планете, Джо отвезет твоих спутников домой. Если план удастся, ты получишь не только свободу, но и корабль.

Капитан квасттов отвернулся от меня и мрачно уставился на главный экран рубки. Мы прорывались сквозь звезды на острие Шпоры — самой длинной части Млечного Пути. Непонятные обозначения и графики квасттовской техники переводились в человеческие стандарты с помощью портативного навигатора, который Джо подключил к компьютеру.