— Узкий где?

— В «Берлоге», наверное, — пожав плечами, ответил я. — Не знаю.

— Это он Лапшу замочил?

— Не знаю.

— Что там за тёрки у них были?

— Узкий Лапше денег должен, три сотни камней.

— Дебил, мать его… — выругался следователь, и меня вдруг отпустило. — Ладно, свободен. Не забудь у дежурного документы забрать.

— Это всё? — Я удивлённо уставился на дружинника.

— Тебе мало? Могу ещё пару часов в обезьяннике подержать.

— Спасибо, мне достаточно, — вежливо отказался я. — Ну, я пошёл?

— Ты тупой, что ли⁈ — раздражённо буркнул он. — Свободен.

Больше его терпение я испытывать не стал и пулей выскочил за дверь. Прошёл по коридору до будки дежурного, который, уткнувшись в книгу, держал между пальцами мои новые документы. Он всем своим видом показывал, что его лучше не беспокоить. Я и не стал: выхватил ламинированный прямоугольник и выбрался на улицу.

Противный, мелкий холодный дождь тут же ударил в лицо. Но сейчас от этого мне стало даже чуточку лучше. Туман в голове окончательно развеялся, а на душе немного полегчало. Всё-таки, учитывая местные порядки, я не безосновательно переживал за свою дальнейшую судьбу. Однако эта пыль — довольно серьёзный аргумент. Нашему миру бы такую — и в тюрьмах точно не осталось бы ни одного невинного.

* * *

Остаток дня прошёл без происшествий. Мне даже удалось немного поспать, притом в тепле и сухости, тем более что за койку я уже заплатил.

Пробуждение было крайне неприятным. У меня болело всё, что только возможно, голова просто раскалывалась после вчерашней встречи с прикладом и знакомством с сиденьем УАЗа. Ну а поверх всего этого, спал я всего часа три, да и то не факт. Однако соседей мало волновали мои проблемы: они что-то шумно обсуждали и гремели всем подряд. Спросонья я даже не смог уловить суть их беседы. А когда наконец хлопнула дверь и я снова расслабился, пытаясь провалиться в сон, меня наглым образом растолкала старуха.

— Всё, подъём, касатик, выписной час давно прошёл.

— Я вам заплатил, — буркнул я, не особо вникая в её слова.

— Хочешь дрыхнуть — плати ещё. — И я получил жёсткий удар по спине, похоже, какой-то палкой.

— Да что с вами не так⁈ — Я подскочил, преисполненный праведным гневом.

— Так-то лучше, — усмехнулась старуха. — Взбодрился? А теперь давай, выметайся отсюда, пока я в расположении.

— Минуту можно? — попросил я.

— Нет, — сухо отрезала она.

— Карга, — не стесняясь, обозвал я бабку и поднялся с кровати.

Старуха пропустила мои слова мимо ушей и, скрестив руки на груди, терпеливо ожидала, пока я натягивал штаны и пытался хоть как-то собрать в охапку свои вещи. Впрочем, нищему собраться — только подпоясаться. Кое-как скомкав сменку, за которую тоже было заплачено, я сунул узелок под мышку и с гордым видом двинулся к выходу. И только у самой двери вдруг обнаружил, что у меня украли кошель с подъёмными.

— Эй, где мои камни⁈ — возмутился я.

— А мне почём знать? — проскрипела старуха, высунувшись из комнаты.

— Меня ограбили!

— Раззява, — было мне ответом.

— Это ваша гостиница!

— И что⁈

— Как что? Я же вам объясняю: меня ограбили!

— Послушай, касатик, это твои трудности. Нужно было лучше присматривать за вещами. А теперь пошёл вон, пока я дружину не вызвала!

Эмоции немного схлынули при упоминании доблестных стражей порядка. В памяти были ещё свежи образы обезьянника, как и великолепные ощущения от пребывания в нём.