— На вот, держи. — Мост отсчитал причитающиеся камни. — Честно заработал, молодец.

— Негусто, — поморщился я, рассматривая двенадцать камней на ладони.

— Ну уж как есть, — развёл руками Мост. — Можешь попробовать на охоте больше поднять, но там риск многократно выше, а мужики порой вообще ни с чем возвращаются. У дружины оклад триста камней в месяц, можешь там счастья попытать.

— Извини, я не это имел в виду. Да и к ценообразованию никак не привыкну.

— Да я не в обиде, — отмахнулся тот и, скинув грязные штаны, повесил их в шкафчик. — Но ты особо губу не раскатывай, это тебе сегодня повезло. Обычно камней семь в день получается. Если приспособишься, даже отложить что-то получится.

— Слушай, а можно я сегодня здесь заночую?

— Так ночь уже прошла, — не упустил возможности подколоть Мост.

— Ну, в смысле, останусь, поживу… Как-то так… — Я виновато развёл руками.

— Да сколько угодно, — согласился хозяин. — Будешь уходить — замок у ворот на арматурке висит, запасной ключ у меня есть. Но учти: если я чего завтра не досчитаюсь, ты даже на другом конце Мешка от меня не спрячешься.

— Да я чё, совсем, что ли?

— Совсем, не совсем… я тебя предупредил. Баб сюда не води, захочешь трахаться — дуй в «Розовую пантеру», мне здесь этого дерьма не нужно. Всё, бывай. Не забудь основной свет погасить, чтоб счётчик зря не мотало.

— Спасибо тебе, хороший ты человек, — искренне поблагодарил его я.

— Тишине спасибо скажи. Если бы не его слова, гулял бы ты сейчас… В общем, ты меня понял. Давай, до завтра.

— А почему? — остановил я вопросом хозяина, который уже перекинул ногу через калитку в большой створке ворот.

— Что почему?

— Ну, слово Тишины такой вес имеет. Почему?

— А это не твоего ума дело, — ухмыльнулся Мост и вышел из бокса.

Я честно обошёл бокс, погасил весь верхний свет, оставив единственную лампу на верстаке, и с довольной рожей завалился на пропитанный отработанным маслом диван. Однако пролежал в таком положении недолго, пустой живот быстро намекнул на то, что человеку тоже требуется топливо.

Я снова поднялся на гудящие от усталости ноги, оторвал кусок свежей ветоши и завернул в неё камни. Затем помыл руки, переоделся в спортивный костюм, который всё равно остался влажным, и, подхватив замок с загнутой крючком арматуры у входа, распахнул калитку.

Вот только выйти из бокса так и не успел. В притвор проник ствол пистолета, который упёрся мне прямо в нос.

Я поднял руки и отступил, уже прикидывая, как и чем лучше обороняться. Железок здесь хватало, притом с избытком, так что в случае необходимости будет чем отмахаться.

— Ты⁈ — удивился я, когда внутрь проскользнула владелица пистолета, та самая девушка, с которой я делил сиденье в автобусе.

— Рот закрой, — шикнула на меня она. — Только вякни, я тебе вмиг башку прострелю.

— Ты в курсе, что в фортах за это и повесить могут?

— А ты сам-то как думаешь? — криво ухмыльнулась она. — Будешь вести себя тихо — останешься жив, понял?

— Ладно. — Я примирительно поднял ладони. — Хотя есть все шансы, что я раньше от голода сдохну.

— Тихо, — вновь шикнула на меня она.

Я благоразумно притих. В наступившей тишине стали отчётливо слышны звуки, что наполняли форт. Где-то приглушенно играла музыка, за стеной визжали твари.