— Ясно, — огорчённо выдохнул я. — Значит, барахтаться мы не собираемся?

— Барахтаться тоже нужно с умом, — ответила Гюрза, и в этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояли двое, с автоматами на изготовку.

— На выход! — сухо скомандовал один из них и слегка посторонился.

Мы спокойно вышли из камеры, стараясь не производить резких движений. В коридоре нас ожидали ещё трое. Так, под стволами, мы прошли весь коридор и собрали остальных заключённых, а затем отправились на улицу.

Здесь всё так же лил дождь. Я подставил под его капли лицо, чтобы хоть немного охладиться. Нет, жарко мне не было, просто эмоции зашкаливали. Ведь вскоре мне предстояло заглянуть в глаза смерти, и тело реагировало на это соответствующим образом. Сердце билось о рёбра, в глазах периодически темнело, а руки тряслись, как у конченого алкаша, увидевшего вожделенную бутылку.

Один из наших решил вопрос радикально: попытался сбежать. Но очередь из автомата, оказалась куда проворнее. Кажется, я даже видел, как из его бедра вылетел кусок мяса, вырванный пулей. Естественно, подохнуть ему никто не позволил, а доза микса быстро вернула придурка в строй.

— Вот же дятел, — шёпотом произнесла Гюрза. — Сам себя шанса на победу лишил.

— То есть шанс всё-таки есть? — ухватился за надежду я.

— Он есть всегда, — кивнула девушка. — Правда, в нашем случае вероятность выиграть в рулетку гораздо выше.

— А ты умеешь успокаивать.

— Пф-ф-ф, обращайся, — фыркнула она.

Путь к яме не занял много времени. Она оказалась скрыта в одном из ангаров. Видимо, для того, чтобы туда не совали нос праздные зеваки, да и зрители были укрыты от дождя. А их сюда набилось немало.

Сама яма представляла собой… Да обычную яму прямоугольной формы метров шести в ширину и метров десяти в длину. А вот в глубину она уходила метров на двенадцать. Сверху её накрывала плотная решётка, и зрители наблюдали за боями, стоя на ней. Те же, кто не умещался на первых рядах, созерцали бой на экранах телевизоров, заботливо развешанных по всему ангару. Здесь же делались ставки, и графа «боец победит» выглядела предательски пустой. Большинство ставок было на различное время, которое должен продержаться опущенный в яму человек. Для этого в заднем левом углу была оборудована грузовая площадка, на которой, как на лифте, и спускали бойцов.

Завидев нашу процессию, люди взревели, осыпая нас аплодисментами и улюлюканьем. Звучали и напутствующие фразы, такие как: «Не вздумай сдохнуть раньше минуты», «Покажи нам сиськи, шлюшка» и многое другое. Ах да, грузовую площадку отделял от основной толпы сетчатый заборчик из рабицы. Здесь же расположился стол, на котором бойцам выдавались трубочки с пылью, чтобы всё выглядело честно.

Первым в яму спустили того, кто пытался сбежать. Ему при всём народе предложили выбрать пыль, под которой он вступит в схватку, и к моему удивлению, он схватил трубочку с красной. А дальше я смог наблюдать, что происходит с человеком, который пренебрегает правилами двадцати четырёх часов.

Он поднёс трубочку ко рту, когда лифт опустился примерно до середины ямы. Из его глотки вырвался звериный рёв, полный боли и какого-то безумия. Впрочем, именно оно его и ожидало. Достигнув дна, он уже хохотал без остановки, кричал всякую чушь, а затем принялся выковыривать себе глаза голыми руками. Когда из потайного коридорчика, забранного металлической переборкой, выпустили красного монстра, боец находился уже на грани истерики. Он даже не посмотрел на приближающуюся смерть.

Красный подхватил его за ногу и, словно плюшевой игрушкой, приложил человеком о стену. Звук был такой, будто на пол упала мокрая тряпка. Истерический смех мгновенно оборвался, а по толпе прошёл вздох разочарования.

— Ни одна ставка не сыграла, — бодрым голосом оповестил ведущий в микрофон.