|
Скорее это был этюд, набросок или даже подмалевок, но с некоторыми вполне узнаваемыми образами. Цибелиус, некий Крокус, он же Ларсен и оружейник Фальц. И всё это на фоне лагерных вышек Берген-Бельзена, шверинской толкучки и поблескивающих драгоценных камней. Похоже, все действующие лица этой мизансцены были уже мертвы. В живых оставалась «тайна копии», но касаться темных дел Генриха Гиммлера Ротманн не стал бы ни за какие коврижки. Крайновски пожал плечами. – У нас он никак и нигде не отмечен. Впрочем, спросите у Веллера. Он теперь здесь главный крючкотвор. В конце декабря наконец-то пришла зима. Над засыпанным первым снегом Фленсбургом зазвенели рождественские колокола католических и протестантских церквей. Они звучали монотонно, без перезвона, характерного для православных городов России. На следующий день до слуха Антона донесся далекий гул, похожий на дальнюю грозу. Потом он узнал, что это бомбили соседние Шлезвиг и Каппельн. На Новый год Ротманн прислал ему бутылку вина и несколько новых книг из своей библиотеки. Но сам не появился. Их с Юлингом не было почти две недели. Впервые в жизни Антон встречал свой самый любимый праздник в полном одиночестве, без телевизора. Он часами простаивал у окна, наблюдая за редкими прохожими, падающими снежинками, вслушиваясь в гудки приходивших или покидавших бухту кораблей. Если бы не книги, это окно и осознание того, что осталось не более трех месяцев, он, наверное, впал бы в тяжелую депрессию. Как люди выдерживают годы одиночного заключенная? Насколько надо быть бесчувственным к своей памяти и своему прошлому, чтобы не истерзать себя его призраками За бесконечные дни одиночества и спокойно ждать, ждать и ждать неизвестно сколько и непонятно чего? Однажды, когда Ротманн, передав Крайновски какие-то бумаги, собирался покинуть его кабинет, тот попросил его задержаться. – Вот, – начал он, – просматриваю в свободное время кое-какие ваши старые и не очень старые дела и нахожу порой много любопытного. Ротманн внутренне собрался – такое начало не предвещало ничего хорошего. – Ну вот взять хотя бы… Да вы садитесь, Отто, садитесь. Я вас долго не задержу, но всё равно не стоять же вам, как на докладе у высокого начальства. Крайновски, перелистывая какую-то папку, время от времени поглядывал на Ротманна, ни на секунду не упуская собеседника из поля зрения. – Ну вот взять хотя бы дело некоего Вернера Каше. Недавнее и пустячное дело о том, как маменькин сынок, не желая идти на фронт, отхватил себе пальцы, сунув руку под пресс. Всего несколько страничек, включая заявление цехового мастера и объяснительную, записанную со слов самого пострадавшего. Каждая пауза сопровождалась коротким взглядом, направленным точно в зрачки Ротманна. – Я понимаю, что это не ваша епархия. Дело вел ваш друг Юлинг и завершил его, кстати, полным оправданием подследственного, согласившись с фактом несчастного случая. Поэтому здесь у меня к вам нет никаких вопросов. Странно другое. Буквально через пару дней мамаша этого самого Вернера Каше вдруг увольняется с прежнего места работы и оформляет трудовое соглашение с кем бы вы думали? С штурмбаннфюрером СС Ротманном. – Крайновски уставился на Ротманна нарочито растерянным и даже смущенным взглядом. – С вами. Можете вы как-то прокомментировать этот факт? – Что же тут комментировать, оберштурмбаннфюрер? – Крайновски встал из-за стола и, обойдя его, уселся на свободный стул напротив. |
