|
В тот день пришлось послать людей по всему городу – проверить, нет ли где еще сюрпризов этой бригады сумасшедших. Позже Крайновски прочел в списках новых рыцарских кавалеров имя Дирлевангера, который за подавление восстания был еще и повышен в звании до оберфюрера. Крайновски представил себе обезьяноподобного сморчка в генеральской шинели со светло-серыми отворотами и крестом на худой морщинистой шее. Через несколько дней после этих событий Эрнст Крайновски навестил своего приятеля гауптштурмфюрера Гетха, коменданта концентрационного лагеря в Плашкове, что под Краковом. Гетх организовал в своем большом лагерном доме шумную трехдневную попойку с участием проституток и каких-то дельцов из штатских. Однажды, в одну из ночей, к ним привели заключенного. Охранник втащил за шиворот старика и поставил перед лагерфюрером. – Вот, Эрнст, познакомься – вычислитель судьбы, как он себя сам называет. – Гетх с бутылкой в руке стал обходить вокруг заключенного. – Знаешь, что этот старик предсказал мне на днях? Что меня уже в следующем году ждет веревка! Ха! Ха! Впрочем, я ему верю. Старик стоял, комкая обеими руками свой лагерный колпак. Он растерянно улыбался. – Кто хочет узнать, когда за ним придет костлявая, а? – обратился к публике полупьяный гауптштурмфюрер. – Эрнст! Давай, пока есть возможность. Завтра всех доходяг отправляют в Собибор. И этого тоже. Другого случая не будет. Чтобы потрафить остальным, Крайновски дал свое согласие. Присутствующие оживились, на пол полетели пробки с новых бутылок, радостно завизжали женщины. Старика посадили за стол и дали бумагу с карандашом. Тогда он вынул из кармана кожаный ремешок и протянул оберштурмбаннфюреру. – Это нужно надеть на левую руку, герр офицер. – Еще чего! Амон, ты хочешь, чтобы я подцепил тут заразу? – Надевай, надевай, – веселился Гетх. – У меня здесь каждый жид продезинфицирован, можешь не волноваться. Они сами следят за своим здоровьем, зная, что малейшую экзему или вошь я вывожу в крематории. Под аплодисменты окружающих Крайновски позволил надеть себе на руку ремешок с плоскими черными камушками, и старик приступил к исследованиям линий его ладоней. Затем, подслеповато щурясь, осмотрел его глаза и сделал на листках записи. – Это всё, герр офицер. Результат будет готов утром. Но как я уже говорил, – старик повернулся к начальнику лагеря, – без моих книг и таблиц я мало что смогу. Гетх махнул рукой, и охранник потащил старика к выходу. Несколько женщин закричали, что тоже хотят узнать свое будущее, но хозяин вечеринки пообещал им продолжить сеанс завтра. Утром с раскалывающейся головой Крайновски усаживался в машину. Изрядно похмелившийся Гетх уговаривал его остаться. Вдруг он замахал рукой, и к машине подвели вчерашнего предсказателя. – Ну? Старик протянул начальнику лагеря листок бумаги с каллиграфически написанным текстом. Тот прочитал, рассмеялся и передал бумажку в окно машины. Крайновски сунул ее, не глядя, в карман, махнул рукой и приказал водителю ехать. Пару раз проблевавшись по дороге и уже подъезжая к Варшаве, он вспомнил про старика и прочел его записку: «Человек со шрамами умрет весной. Через минуту после того, как это случится, часы на башне замка Шарлоттенборг пробьют полдень». Он скомкал листок и вышвырнул его в окно. В ноябре Крайновски отозвали из Варшавы в резерв рейхсфюрера СС. |
