|
Прославить в книгах для потомков, наконец, тем более что больше и прославлять-то на флоте было особенно некого. А легенды у нас при желании умели создавать не хуже ваших. – И в чем же причина? – Не знаю. – Желая уйти несколько в сторону от этой темы, Антон сказал: – Между прочим, насколько я помню, лишь один из ваших капитанов- подводников был осужден после войны как военный преступник. Более того, самый результативный из них, Отто Кречмер, даже сделал потом блестящую карьеру. – Кречмер? Разве он не погиб в сорок первом примерно в те же дни, что и Принн? – Отнюдь. Он попал в плен с большей частью уцелевшего экипажа. – А Принн? – Принн и, если не ошибаюсь, Шепке тогда действительно погибли. Это была черная неделя для вашего флота. – Вот как. От нас, конечно, скрыли факт пленения Кречмера. И что же с ним было дальше? – В плену он вел себя достойно и даже пытался в канадском лагере для военнопленных организовать что-то вроде сбора разведданных. В сорок шестом он вернулся в Германию, естественно в Западную. Продолжил работу в морском ведомстве уже на преподавательском поприще. Стал адмиралом и в 60-70-е годы лет десять был главнокомандующим военно-морских сил западного военного блока на Балтике. Умер он в девяностых в возрасте 90 или 92 лет. – Вот, значит, как. И многим так повезло? – Еще одному или двум, хотя службу продолжили, конечно, многие. – А Лют? Вольфганг Лют? Вы что-нибудь слышали о нем? Уж он-то, если на то пошло, должен был оставить след после войны. – Я припоминаю это имя, но ничего не могу сказать о его дальнейшей судьбе. Это ведь тоже один из ваших знаменитых капитанов? Ротманн как-то странно посмотрел на Антона. – Вы, кстати, могли с ним запросто встретиться. Ведь полицейский задержал вас возле военно-морской школы Мюрвик, которой с сентября прошлого года руководит капитан Лют. Это самый знаменитый житель Фленсбурга, кавалер бриллиантов. Ему всего тридцать, а он на адмиральской должности, автор нескольких книг и признанный воспитатель подводных экипажей. Неужели после войны он бросил службу? Или просто не дожил до ее конца? – Увы, ничего не могу вам сказать. Может, он просто не попал в поле моего зрения. Так он сейчас во Фленсбурге? – Ну конечно. Кстати, он ваш земляк, – Ротманн усмехнулся. – Это каким же образом? – Он ведь родом из Риги, а вы, согласно вашим теперешним документам, тоже оттуда. Антон засмеялся. – Надо бы познакомиться с земляком. Что он за человек? – Отличный парень. Совсем не заносчив. Между прочим, с ним был коротко знаком Юлинг. Как раз через него он достал мне эти таблетки. – Ротманн похлопал себя по карману галифе. – Именно Лют сообщил мне о том, что Юлинг оказался на «Густлове». – А как вы назвали школу? Вы сказали… – Мюрвик. Так ее называют. Раньше в этом месте был небольшой городок с таким названием. Потом он сросся со Фленсбургом, став одним из его районов, и это название перешло на школу. Впрочем, ее еще называют Красным замком из-за цвета кирпича. Ее построили относительно недавно, в 1910 году. На закладку приезжал сам император. Грандиозное здание. Кстати, Лют сам был выпускником этой школы. «Мюрвик, – крутил в голове это название Антон, – где-то я его уже слышал или читал». |
