|
Короче говоря, Фальц отрабатывал на подобных пробниках кое-какие из своих операций, в частности связанные с химическими травлениями. Здесь вы тоже можете видеть голубоватые трещинки, которые, как я предполагаю, могут быть заполнены кристалликами медного купороса. Что уж он там делал с раствором этой соли, я не берусь гадать, но предположил, что и на его работе остались следы купороса в мельчайших трещинках. – Так что, черт возьми, это значит? – спросил Ротманн. – Гиммлер просто заменил старую копию новой? – Похоже на то. – Позвольте, позвольте! – запротестовал Веллер. – А как же фотографии? Я же сличал фрагменты по увеличенным фотографиям настоящего наконечника, – А где вы их взяли? В замковой библиотеке? Веллер рассказал о папке с фотографиями, и в ходе его рассказа выяснилось, что незадолго до той ночи ею интересовался некий доктор Мангус. – Вот вам и объяснение, – Антон ощущал себя уже настоящим Эркюлем Пуаро. – В ту самую папку со старыми снимками подложили другие, новые. Их сделали с копии Фальца в тех же самых ракурсах. Заменили, конечно, не все, а только увеличенные фрагменты. Фотобумагу поджелтили, чтобы она не выглядела слишком новой, так что вы не заметили подмены. Да и заглядывали вы в эту папку достаточно давно и мельком. Такой поворот событий был неожиданностью не только для Веллера и Ротманна, но и для самого Антона. Он импровизировал на ходу. Часы долгих раздумий в одиночестве не прошли даром. Накопленная в голове информация была разложена по полочкам, и эта, казавшаяся новой, версия о подмене Копья уже вызрела и сформировалась в подсознании. Сейчас он ее только извлекал на свет божий, сам себе при этом удивляясь, – Но для чего вся эта канитель, Дворжак? – спросил Ротманн. – В чем тут смысл? – А я откуда знаю? – Антон нарочито тянул время, испытывая удовольствие от произведенного эффекта. – То есть как это откуда? Хоть какое-то объяснение у вас есть? – Только на уровне умозрительных предположений. Антон предложил всем пройти в комнату и, когда Ротманн с Веллером уселись, стал расхаживать от шкафа к окну. Это означало, что сейчас последует рассказ о его новой гипотезе. – Когда вы рассказали мне о Фальце и его копии, моя уверенность в подмене поначалу, естественно, только окрепла. Я много раз думал об этом, но в один прекрасный момент вдруг задался вопросом – а на кой ляд Гиммлеру это нужно? При всей его склонности к мистицизму и древним символам он ведь в состоянии, сопоставляя факты, делать выводы. Он что, не видит, что этот наконечник не принес ни Гитлеру, ни Германии ничего путнего? Да и Габсбурги, владевшие Копьем десятилетиями, не сохранили ни свой трон, ни свою империю. Для чего же стремиться завладеть тем, что либо не имеет никакой магической силы, либо даже приносит несчастья? Тогда я стал думать, для чего он мог затеять изготовление второй копии, если не собирался красть Копье? Это, конечно, только предположение, но давайте рассмотрим такой вариант, Гиммлер не хочет красть Копье, а намеревается только имитировать кражу. Для чего? Для того чтобы в нее кое-кто поверил! Сейчас вокруг Гитлера, как никогда, идет борьба за фавор. Претендентов несколько, и они всем известны. Это сам «верный Генрих», полуопальный, но по-прежнему второй наци рейха Германн Геринг, все более симпатичный Гитлеру Карл Дениц и, конечно, преданные ему Йозеф Геббельс и Мартин Борман. |
