|
Впрочем, ломать голову бесполезно. Ясно, что это штучки по линии Дворжака и его теорий, а значит, их смысл за пределами понимания. Не дай бог, еще появится второй Крайновски. Что тогда с ним делать? Всех отправлять в Копенгаген в гостиницу „Берлин“? А хватит ли там места? Уж скорей бы русские брали наш Берлин. Чего они там возятся». Впрочем, шутки шутками, а вот сработает ли их план с объявлениями? Опубликовано ли то, первое, в газете и, вообще, были ли приняты оба заказа в редакции газеты «Ангриф»? Во всем этом Ротманн стал уже сомневаться. Но похоже, что напрасно. После работы он, не утерпев, заехал в морскую школу и, как всегда, застал капитана Люта за работой в своем кабинете. Впрочем, тот со всей семьей и родителями жил где-то здесь же, в Красном замке, так что находился, можно сказать, дома. Ротманн сразу заметил на углу его стола стопку газет, но не стал акцентировать на них свое внимание. – Есть ли какие-нибудь новости, капитан? – Смотря что считать новостями, – Лют пододвинул на край стола листок бумаги. – Вот, например, список стран, объявивших нам войну в феврале. Чем не новости, хоть и далеко не свежие. Но держу пари, вы об этом и не знаете. Ротманн взял бумажку и увидел отпечатанный столбиком текст: 8 февраля – Парагвай; 9 февраля – Эквадор; 14 февраля – Чили. Далее шли Уругвай, Венесуэла, Египет, Ливан, Сирия, и заканчивался список Саудовской Аравией, объявившей войну Германии и Японии 28 февраля. – Недавно к ним присоединилась Аргентина, – добавил капитан, убирая листок в стол. – Нам, я имею в виду моряков, приходится следить за всем этим спектаклем, чтобы знать, кого топить на морях. – При этих словах Лют усмехнулся. – Да топите уже всех подряд, капитан, – сказал Ротманн, – чего тут голову ломать. Он где-то слышал, что добрая половина судов, которые лично Вольфганг Лют в свое время отправил на дно, почему-то ходила под флагом нейтральной Швеции. – Но вас-то интересует не это, – продолжил капитан через некоторое время. – Не так ли? – Он встал и прошелся по ковру. – Сегодня я разговаривал с гросс-адмиралом и могу вам сообщить, что флотилии с названием «Морской уж» больше нет. Подробности мне неизвестны, да и мало меня интересуют. Поздно вечером в квартире на Розенштрассе они втроем собрались за кухонным столом и обсудили проделанную работу. – Уже в конце дня, – рассказывал Ротманн, – мне позвонил кто бы вы думали? Сам Генрих Мюллер. От меня он узнал, что Крайновски с документами ДРК смотался в неизвестном направлении. Впрочем, уже через час я, съездив на вокзал, докладывал ему о том, что некий Рихард Краузе купил вчера билет до Копенгагена. Я даже обрисовал группенфюреру внешний вид этого Краузе. Откровенно говоря, у меня сейчас нет уверенности, жив ли еще наш с вами шеф, Амон. – Считаете, что сработали объявления? – Первое, во всяком случае, уже лежит в наших киосках. Но предполагаю, что сработало и второе. А сюда, между прочим, я приехал из морской школы. Ротманн рассказал о своем визите к Люту. Об агенте Густаве он пока умолчал – Веллеру не следовало об этом знать. Тайна пропавшего агента его совершенно не касалась. Он не мог посвятить Веллера во все аспекты происходящего еще и потому, что тому неизбежно в этом случае пришлось бы давать объяснения относительно сопутствующих этому странностей и парадоксов, а объяснений-то как раз и не было. |
