|
– Вы сами знаете, что все пленные – вражеские летчики, принимавшие участие в бомбардировках наших мирных городов, – с некоторого времени подлежат расстрелу. На них, как на военных преступников, не распространяется никакая юрисдикция. Завтра же, ко всему прочему, ожидается присутствие гауляйтера, кого-то из магистрата и, возможно, корреспондента из центральной газеты. Поэтому я настаиваю, чтобы командовали именно вы, отмеченный наградами фронтовик, а не какой-нибудь Флейдерер со значком гитлерюгенда. Короче, это не обсуждается, – отрезал Крайновски. – Без пятнадцати девять быть в назначенном месте и ожидать Хольстера с приговоренными. К вечеру Ротманн узнал кое-какие подробности относительно сбитых британцев. Это был ночной налет, целью которого, по всей видимости, являлись береговые бетонные укрытия для подводных лодок. Сначала совершенно неожиданно появился одинокий легкий бомбардировщики сбросил в район укрытий несколько зажигалок и ракет на парашютах. Через пять минут, когда дымовые посты уже затягивали бухту белой пеленой, двадцать или двадцать пять тяжелых бомбардировщиков атаковали высвеченную пожаром цель. Их атака не имела особого успеха. Ни одна лодка не пострадала. Бомбы только зажгли северо-западную окраину города и повредили несколько небольших судов у причала. В кутерьме мечущихся прожекторных лучей и тяжелых трассирующих пуль зенитных автоматов один из самолетов вдруг вспыхнул и стал резко падать, уходя на запад. Через час его дымящиеся обломки обнаружили в пятнадцати километрах от города. Экипаж выпрыгнул на парашютах, но уже к утру пятеро англичан были схвачены. Поскольку сбитый «Ланкастер» должен был обслуживаться семью членами экипажа, продолжили поиск остальных. Пленные на допросе тем временем утверждали, что их было только пятеро. Они объясняли это внезапной болезнью двоих и общей нехваткой людей. Крайновски предложил им жизнь, если они скажут правду. Если же продолжат запираться, а немцы тем временем найдут следы шестого или тем паче седьмого, он пообещал всех повесить. Британцы стояли на своем. Но им не повезло. Через два дня километрах в шести от места пленения основной группы в лесу был обнаружен труп английского летчика, завернутый в парашют и присыпанный ветками и старой листвой. Судя по всему, он получил тяжелое ранение еще в самолете и был спрятан седьмым членом экипажа, оказавшимся поблизости. Еще через день взяли и того, седьмого. Всех шестерых сначала решили отправить в Нейнгамме – концентрационный лагерь под Гамбургом, – но тормознули на полпути, и теперь они ожидали своей судьбы в кильской тюрьме. Наутро, когда Ротманн заехал в управление гестапо, его поймал Крайновски. – Вы должны соблюсти одно важное условие, Отто. С осужденными, когда их привезут, никому нельзя разговаривать. Это непременное требование, и вы отвечаете за его исполнение. – Он оглядел подчиненного. – У вас есть сабля? – Нет и никогда не было. – Черт. Ладно, я распоряжусь, чтобы вам привезли служебную шпагу. Отправляйтесь. И, если будет фотокорреспондент, снимите там шинель, чтобы запечатлелись ваши кресты. Через двадцать минут Ротманн прохаживался возле большой свежевыкопанной ямы в леске за западной окраиной Фленсбурга. Было довольно холодно, и на прошлогодней траве белел утренний иней. Неподалеку курила группа солдат в черных касках. Человек тридцать. Рядом в пирамидах стояли их карабины с примкнутыми штыками. |
