|
Наш представитель из немецкого Красного Креста выехал в Стокгольм. Встречайте. К. Лонгин». Только в третьем часу ночи усталый, но довольный Ротманн, приняв таблетку, рухнул в постель. Всё, что они задумали с Дворжаком, он выполнил. И даже больше. Ликвидация Густава была его личной импровизацией. Если к странной поездке Крайновски, которую можно расценить и как простое бегство, добавится еще и исчезновение одного из его агентов, то, как говорится, кашу маслом не испортишь. Что касается «профессора Бернадота», то это был недвусмысленный намек на графа Фолька Бернадота, шефа шведского Красного Креста и известного дипломата. Если Дворжак не ошибался, то именно с ним Гиммлер начал тайные переговоры в первых числах апреля после провала своей затеи в Швейцарии. Он будет пытаться (или уже пытается) выйти через графа на запад с очередными сепаратными предложениями. Пусть даже это произойдет только через несколько дней – имя Бернадота уже наверняка прокручивается в голове рейхсфюрера СС. Тем неожиданнее и ошеломительнее должен быть эффект от такого превентивного хода. Всё это вкупе с газетными объявлениями призвано было посеять панику и неразбериху в мозгах высокопоставленных заговорщиков. Оставалось завтра же по-тихому отправить Веллера от греха подальше из Фленсбурга. Его положение сейчас самое рискованное, ведь он принимал и шифровал все переговоры Крайновски. Пускай убирается к себе в Австрию, а лучше в Данию, где, как он сам говорил, у него есть знакомые коллеги- рунологи. Пересидит там месяц, и всё закончится. А теперь спать. Но заснуть не удавалось. Головная боль не утихала, и пришлось выпить хорошую порцию коньяка, припасенного как раз для приема на ночь в качестве успокоительного. Кроме этого, из головы не шел один недавний случай, о котором по некоторым соображениям Ротманн не стал рассказывать Дворжаку. Буквально через несколько дней после их возвращения из саксонского круиза его вызвал Крайновски и, велев поплотнее прикрыть дверь, сказал: – Вот что, Отто, завтра вы должны выполнить одно несложное, но ответственное задание. – Слушаю, оберштурмбаннфюрер. – Вечером из Киля привезут шестерых английских летчиков, сбитых над Фленсбургом двенадцатого февраля. Вы как раз отсутствовали, когда наши зенитчики отличились. Так вот, завтра с утра их проведут по улицам города и доставят в лес Мариенхельцунг, где в девять часов утра они должны быть расстреляны. Руководить казнью поручается вам. Ротманн, ожидавший чего угодно, только не этого, пытался осмыслить, чего от него хотят. Он стоял молча и смотрел на ожидавшего ответа Крайновски. – Ну в чем еще дело? – сказал тот раздраженно. – Не нравится поручение? – Почему я, оберштурмбаннфюрер? Расстрельным взводом вполне может командовать младший офицер. – Слушайте, Ротманн, я давно заметил, что вы чистюля. И, если помните, даже потакал вам в некоторых ваших гуманистических фантазиях. Но есть же предел. Не вы ли несколько дней назад были свидетелем очередного чудовищного преступления этих мерзавцев? Наша жемчужина, благороднейший город Европы, была осквернена и разрушена у него на глазах, а он еще выкобенивается! Я вас не понимаю. Ротманн молчал. – Это политическое мероприятие, – продолжил Крайновски. – Вы сами знаете, что все пленные – вражеские летчики, принимавшие участие в бомбардировках наших мирных городов, – с некоторого времени подлежат расстрелу. |
