|
Человек тридцать. Рядом в пирамидах стояли их карабины с примкнутыми штыками. Без пяти девять подъехало два крытых брезентом грузовика. Из кабины одного из них выскочил Хольстер и стал командовать выгрузкой осужденных. То, что в следующую минуту увидел Ротманн, он никак не ожидал увидеть. На землю стали стаскивать людей с повязками на лицах. Они глубоко врезались им между губ и зубов. Во рту каждого, очевидно, был кляп и дополнительная белая тряпка, туго завязанная узлом на шее сзади и вдавливавшая его в самое горло несчастных. Лица их от этого выглядели просто ужасно. Они побагровели. Один, с разбитым и опухшим носом, и вовсе задыхался. Он еле сопел, пуская время от времени из одной ноздри кровавый пузырь. Вдобавок ко всему руки каждого были скручены за спиной. – Их что, в таком виде провели по улицам? – спросил ошарашенный Ротманн подбежавшего Хольстера. – Прогулку отменили, штурмбаннфюрер. Ветрено, побоялись простудить. Он закашлялся, подавившись от смеха сигаретным дымом. Ротманн посмотрел на часы – без пяти девять, пора начинать. – А что публика? Кто-нибудь будет? Хольстер пожал плечами. – Ничего не знаю. Мое дело – доставить и организовать засыпку могилы. – Ну и ладно. Тем лучше. Выводи. Ему не хотелось растягивать это сомнительное удовольствие. Пленные всё равно умрут, и надо как можно быстрее покончить со всем этим. Ротманн махнул рукой командиру взвода СС, и солдаты, побросав сигареты и разобрав свои карабины, стали строиться в две шеренги. Напротив них, перед ямой, приехавшая с Хольстером охрана выстраивала шестерых приговоренных. Все они были в теплых летных комбинезонах, но без головных уборов. Еще раз посмотрев на часы, Ротманн вытащил из ножен висевшую у него на боку тонкую шпагу с серебристым темляком. Увидев это, солдаты подровнялись, а люди Хольстера поспешно отошли от пленных в сторону. – Заряжай! – лязгнуло три десятка затворов. – Целься! – клинок шпаги взметнулся вверх, а тридцать стволов с примкнутыми штык-ножами вскинулись в направлении обреченных. – Огонь! Клинок, сверкнув, описал дугу, и через мгновение грянул залп. Ротманн повернул голову и увидел направлявшегося в сторону ямы Хольстера с охранниками. На ходу они деловито вытаскивали из тяжелых кобур-раковин свои «люгеры». – Напрасно утруждаются, – сказал подошедший штурм-шарфюрер, командовавший взводом эсэсовцев. – Каждый из этих британцев, как минимум, трижды убит наповал. Готов держать пари на что угодно. Ротманн вложил шпагу в ножны и подписал что-то в протянутом унтер-офицером листке. По дороге к своей машине он отстегнул от крючка под клапаном левого шинельного кармана шпагу и, бросая ее на заднее сиденье, пробормотал: – Британцы, как же. Они такие же британцы, как мы с Хольстером – странствующие пилигримы. Когда он завел мотор, к машине подбежал Хольстер. – Ротманн, что за спешка? Почему без приговора? Мы едва успели отскочить. – Какой еще приговор? Ты видел, в каком они состоянии? Приговор – это для публики. Для дам и для прессы. А их-то как раз не было. Он вырулил на дорогу и поехал навстречу бившему в глаза утреннему солнцу. Мучаясь сейчас в постели от бессонницы, он вновь и вновь вспоминал лица тех шестерых. Худые, изможденные, наспех выбритые. Они были покорны. |
