|
Так покорны бывают те, кто уже много месяцев или лет лишен свободы и нормальных человеческих условий. Эти люди потеряли веру и надежду не пять дней назад. В их глазах не было ужаса. Они не хотели умирать, но и не цеплялись за жизнь, как это делал бы тот, кто еще вчера строил планы и верил в будущее. Они не смотрели друг на друга, не пытались общаться хотя бы взглядами. Возможно, они даже не были знакомы. И то, что им завязали рты и запретили разговаривать, еще раз убеждало – это подстава. Вопрос не в том, кого он тогда расстрелял, – скорее всего, это были переодетые русские военнопленные, – вопрос в том, для чего их выдали за британских летчиков? Ответ напрашивался сам собой – чтобы спасти англичан. В свете рассказов Дворжака о тайных переговорах рейхсфюрера СС с Западом, да еще через Красный Крест, это выглядело вполне логичным. Приберечь шестерку обреченных летчиков в качестве козыря. Предъявить их, спасенных, в подходящий момент и получить индульгенцию… Сам Крайновски, конечно, не мог бы решиться на такой шаг. Это слишком опасно и ему одному не под силу. Он выполнял команду сверху. С очень большого верху. Но и там, наверху, осознавали опасность задуманного. Цель спасения пилотов, откройся это дело, ясна любому дураку, и тот, кто это делал, сам рисковал головой. Таким образом, хоть и косвенно, но этот случай вполне мог рассматриваться в качестве подтверждения сведений о переговорах Гиммлера. И очень возможно, что именно через шведа Бернадота. На другое утро Ротманн заглянул в приемную к Терману. Тот разговаривал по телефону и, увидев штурмбаннфюрера, замахал рукой: – Звонят из Шлезвига. Вы же сейчас за Крайновски. – Черт, – ругнулся Ротманн, беря трубку. – Да… Да я… Его срочно вызвали в Берлин, когда вернется, неизвестно… Нет, не скажу… Что? Какой гауптштурмфюрер Лемп? Минуту. – Он опустил трубку и как можно более безразличным тоном спросил копающегося в антресолях стенного шкафа Термана: – Эрих, тут спрашивают, приехал ли вчера Густав Лемп? – Да, всё в порядке, – закрывая дверцы и одергивая китель, ответил тот. – Я его встретили отвез на Несторштрассе, 14. Ротманн медленно поднес трубку к уху, пытаясь осмыслить полученный ответ. Его ладонь взмокла. Он ощутил прилив жара к затылку, как после ввода в вену хорошей дозы хлористого кальция. – Да, он приехал… Нет, я его еще не видел… Хорошо, как появится, я передам. Он положил трубку. – Вы не заболели, Ротманн? По-моему, у вас повышенное давление. – Возможно. Голова действительно как будто стянута обручем. Кстати, как он выглядит, этот… Лемп? А то при встрече не распознаю. – Как выглядит? – Терман заговорщически понизил голос. – Между нами – как последний уголовник. Лицо в пятнах, голос или пропит, или вечно простужен, глаза, как будто всю ночь пил и играл в карты. Да! Еще он немного хромает. – Теперь узнаю. А в чем был одет? – Старое пальто, шляпа, шея обмотана шарфом. По-моему, он носит его и зимой и летом. «Что же всё это значит? – думал Ротманн, выкуривая уже вторую сигарету подряд. – Во-первых, этот Густав, несмотря на жетон мелкой полицейской сошки, оказался офицером СС. А во-вторых, – самое интересное – жив он сейчас или мертв? Их что, сразу двое приехало вчера во Фленсбург? Но второго хромого на перроне точно не было. |
