|
Нельзя же в самом деле попасть туда, чего уже или еще нет. Предположим, мы смотрим фильм, снятый на кинопленку. На обычную кинопленку с кадриками и перфорациями. Например, «Титаник» Камерона. Когда мы смотрим его на экране, то ощущаем движение времени, наблюдая череду сменяющихся событий. Каждый кадр – это настоящее, прошедшие кадры – прошлое, те, что впереди, – будущее. Короче, неплохая аналогия реального мира. Теперь возьмем и вытащим этот фильм из кинопроектора, смотаем с бобины и расстелим пленку на полу очень длинного коридора. Перед нами все события «Титаника» одновременно. Каждый кадр – это один из всех существующих моментов времени этой истории. И мы видим их все разом. Только они, во-первых, мертвы, во-вторых, никак не связаны друг с другом законами причины и следствия. Мы можем поцарапать один из кадриков, и это не отразится на всех последующих. На экране мелькнут царапины, а дальше всё пойдет по-прежнему. Кстати, о кадрах. Время ведь тоже дискретно. Нельзя делить секунду до бесконечности. В конце концов наступает такой временной интервал (где-то там после пико – и наносекунд), короче которого уже не бывает. Его даже назвали атомом времени. Он неделим, поскольку ни один процесс в природе за такой короткий отрезок времени не сдвигается ни на йоту. Фотоны, электроны и прочие частицы наномира остаются на своих местах, не успевая сколько-нибудь переместиться. Похоже, это связано и с их природной дискретностью, хотя в данном случае это не имеет значения. Если же так, то мы можем по аналогии с кинофильмом говорить и о кадре того мирового фильма, в котором живем и который нас окружает. А поскольку время жизни вселенной ограничено (что-то там около 70 миллиардов лет) и длительность кадра этого мирового фильма, как мы выяснили, тоже конечная величина, то мы получаем пленку с вполне конечным числом кадров! Очень большим, но вполне конечным. Допустим, десять в энной степени. От неожиданности своего вывода Антон встал и начал шагать по камере. Едем дальше. Перед нами мировой фильм, каждый кадр которого, в отличие от кадрика простой кинопленки, не плоский, а объемный. Будем считать, что трехмерный без всяких там пространственных искривлений. Но в каждый момент, соответствующий номеру определенного по счету атома времени, реален только один кадр. Тот, который именно сейчас живет и существует. А чтобы одновременно существовали все кадры, нужно просто зарядить растиражированный мировой фильм в такое количество мировых кинопроекторов, которое равняется числу кадров этой пленки. И одновременно все эти копии прокручивать, но с таким расчетом, чтобы в каждый конкретный момент времени все они показывали разные кадры. Другими словами, наш мир должен иметь столько копий, сколько атомов времени умещается во всей продолжительности одной его жизни, – от первородного взрыва до последнего момента схлопывания в черной дыре. Тогда среди множества этих копий, смещенных друг относительно друга на один кадр, можно всегда найти такие, где вселенная только рождается, и те, где она погибает, где Брут вонзает кинжал в тело Цезаря и где Гитлер пускает себе пулю в рот. Возвращаясь к «Титанику», это всё равно как зарядить 200 тысяч его копий (если в пленке, скажем, 200 тысяч кадров) в 200 тысяч проекторов и одновременно показывать на 200 тысяч экранов. Всегда можно найти такой момент, причем свой движущийся момент, а не кадрик на пленке, где корабль тонет, где Ди Каприо играет в покер и т.д. А что, отличная теория. |
