|
– А вы знаете, чем и в каких количествах там кормят? – сорвался вдруг Антон. – Эта капуста похожа на слабительное, а не на продукт питания! Ротманн посмотрел ему в глаза и спокойно ответил: – Знаю. Но придется потерпеть. Да и времена сейчас не те, что у вас. Вот, возьмите пока сигареты. – Нам надо что-то решать с этим Дворжаком, – сказал Юлинг, когда они остались вдвоем. – Его нужно либо сдавать наверх со всем его барахлом и подробным отчетом об этой истории с фельдмаршалом, либо куда-то прятать, либо… устроить ему неудачный побег. Третье, на мой взгляд, самый лучший вариант. Ротманн и сам понимал, что тянуть дальше опасно В любой момент могли заинтересоваться самим арестованный и его вещами. О нем ведь знают не только они с Юлингом. В этом случае он неминуемо будет для них потерян. Они навсегда лишатся всякой возможности что-то узнать о грядущем, но самое главное – Дворжака могут заставить выложить такую порцию этой самой контрабандной информации, что… что неизвестно, чем всё это кончится. Нет. Из трех вариантов, перечисленных Юлингом, первый напрочь отпадает. Что касается ликвидации «гостя из будущего», – мысленно Ротманн всё еще употреблял это выражение в кавычках, – то это не такой уж и плохой выход. В конце концов, он ведь и сам признает, что существует здесь незаконно. Они только восстановят нарушенный порядок. Вот только не станет ли его смерть сама по себе мощным ударом по этому чертову поплавку? Не пойдет ли от него такая рябь, что от тебя самого, как главного участника, ни черта не останется? Ни в настоящем, ни в прошлом, ни в будущем? Впрочем, себя, да и Дворжака Ротманну не было особенно жаль. Скорее ему не хотелось потерять возможность иметь под рукой этого Нострадамуса. И владеть им одному. Ну или пополам с Юлингом, раз уж он успел влипнуть в эту историю. Пожертвовать своим прошлым за право знать будущее! Быть может, погибнуть в итоге. Но его и так вскоре ждала смерть за фюрера или плен. Так чем он рискует? Те, кого любил, – мертвы. В то, что всё это как-то касается остальных, он не верил. Дворжак прав в том, что деформация прошлого затрагивает только тех, кто служит промежуточным звеном между ним и реальностью. – Ты сказал – спрятать ? – А ты хочешь отдать его этим болванам в Берлин на Принц-Альбертштрассе? Только тогда не навещай больше старых знакомых и не открывай дверь почтальонам. – А как насчет попытки к бегству? – Я как раз ее-то и хочу предложить. Но удачную. – У тебя есть план? – Пока только соображения. И к ним последняя бутылка коньяку. Надеюсь, вечером ты никуда не собираешься?.. Вечером Юлинг пришел, как и договаривался, к Ротманну домой. Внезапно укативший куда-то Цибелиус опять свалил на того свои обязанности. Но в то же время представился удобный случай для осуществления их едва обозначившегося плана. – Знаешь, Отто, – сняв китель и усевшись в кресло напротив Ротманна, начал Юлинг, – сегодня я был в Мюрвике. Ты знаешь, там часть помещений отдали под госпиталь. Посмотрел на всё это… Так вот, когда я шел оттуда, то вдруг понял, что ни черта у нас не выйдет. Никакого чудо- оружия, которое остановило бы этого разъяренного зверя с Востока и его друзей с Запада, у нас нет и не предвидится. Нас раздавят с двух сторон. |
