|
Нас раздавят с двух сторон. А сюда, судя по тому, как идут дела, придут именно большевики. Знаешь, что русские делают с теми, у кого орел на рукаве, а не на груди? Я недавно узнал о приказе командования, разрешающем снайперам срывать свои нашивки, те, что ввели на правый рукав в этом году. Догадываешься, почему? При попадании в плен к русским их тут же расстреливают. И никаких тебе конвенций о военнопленных. Также поступают с военной полицией. Они давно уже не носят манжетные ленты, да и бляхи свои на цепях стараются забывать в казарме. Юлинг доверял этому человеку, хотя и знал Отто Ротманна не так давно. Он полагал, что тот, кто потерял всё и всех, не станет корчить из себя преданного до мозга костей патриота. Да и карьеристом тот, в отличие от него самого, Юлинга, похоже, никогда не был. К тому же какой смысл доносить? Что это может дать Ротманну в плане личной выгоды? Ну уберут доброго парня Вилли Юлинга, на котором и крови-то за всю войну человек с десяток. Ну пришлют какого-нибудь мерзавца на его место. От этого станет кому-то лучше? – Ну и на черта ты мне всё это рассказываешь? – морщась от дыма своей сигареты, спросил Ротманн. Он, вытирая с журнального столика пыль, уже расставлял рюмки. – Да так. А у тебя нет таких ощущений? – Ты насчет близкой развязки? У меня эти ощущения, дорогой, с первых русских снегов. Даже раньше. Знаешь, какая была тактика боя у римского легиона? Изучал ведь в своих орленсбургах? Выдержать первый удар варваров. Только первый удар, потому что второго уже никогда не было. Вся тактика варваров сводилась к одной сокрушительной атаке. Никаких планов и припасенных сил на случай, если противник не смят и не бежит, они, как правило, не имели. Выдержит легион такую атаку, перегруппируется, выведет в первые ряды ветеранов, и, считай, очередная победа в кармане. Дальше – избиение младенцев. Когда наш «центр» в декабре сорок первого поперли в обратном направлении, мы были в роли тех самых варваров, у которых никаких планов и резервов на такой случай не было. И будь русские римским легионом, всё бы закончилось уже на следующий год. – Ты сравниваешь нас с варварами… – Ну не вообще нас, нашу тактику ведения этой войны. Понадеялись на то, что от первого же тычка там все разбегутся. Франция застила глаза. Одной левой расправились с врагами на Балканах и решили, что всё теперь можно делать тяп-ляп. Побомбили англичан – бросили. Решили, что лучше с ними драться в Африке. Ничего и там не довели до конца – повернули на Восток… Знаешь, – Ротманн, вынув изо рта сигарету, сменил тон на более спокойный, – нам всем тогда, летом сорок первого, казалось, что нас ведет гений, просчитавший всю эту шахматную партию до последнего хода. Нам нужно только идти и ни о чем не думать. Даже те генералы, что были себе на уме, в августе уже потирали руки и подсчитывали оставшиеся дни. Я никогда не видел столько пленных. Казалось, сдавался весь мир, что лежал от нас на восток. А сколько у них было танков… Мы презирали их технику, а она оказалась лучше нашей. Ты видел летящий в атаку «Т-34»? Ты пробовал подбить его из нашей тогдашней 37-миллиметровки? До появления «пантер» летом сорок третьего им не было равных. Если бы они – русские – еще умели ими пользоваться… А потом, когда мы перешли к обороне, знаешь, что меня поразило? За нашей спиной тысячи их разбитых танков, самолетов, орудий и миллионы пленных. |
