— Хватит стоять с открытым ртом, — едва не закричал Михаил. — Дурак! Разве не понятно, что я не могу войти в дом в эдаком виде! Принеси мне воды и сухую одежду. Ты слышишь, что я сказал?

— Я сейчас же вернусь, — ответил Саша и быстро пошел к дверям конюшни, выбежал на бревенчатые подмостки, поднялся на крыльцо и скрылся внутри дома. Пройдя сзади кухни и ведущей наверх лестницы, он добрался до комнаты Михаила, которая запиралась только тогда, когда в доме находились посторонние. Он открыл дверь и, сорвав висевшую на деревянных вбитых в стену колышках первую попавшуюся одежду, побежал назад.

— Куда ты собрался, Саша? — бросилась было за ним тетка Иленка. — Саша Васильевич, что это ты такое делаешь?

Он остановился уже за порогом, подпрыгнув на месте.

— Михаил упал в лужу, — сказал он и выбежал на улицу прежде, чем Иленка смогла хоть что-нибудь понять.

Шаги, тем временем, приближались к стойлу. Петр старался даже, насколько было возможно, сдерживать дыхание, потому что боялся малейшего шороха соломы или неосторожного движения попоны.

Неожиданно человек остановился: кто-то еще, спотыкаясь на бегу, появился в конюшне.

— Я нашел твою одежду, — раздался голос мальчика.

— Прежде подай мне воды, дурак!

— Я принес и воду, — сказал Саша. Послышался дребезг передвигаемого ведра. — Я сейчас вернусь, в ты можешь пока раздеваться.

Шаги мальчика вновь удалялись.

Петр по-прежнему сдерживал дыхание, прислушиваясь к шагам в проходе между стойлами и к странным звукам, похожим на удары по ограде стойла, как будто ее раскачивали взад и вперед. Мгновенье спустя он понял, что означал весь этот шум, сопровождаемый скрипом и глухим ворчаньем: Михаил снимал свои сапоги, начиная таким образом приводить себя в порядок, как посоветовал ему Саша.

«Боже мой, только не это», — подумал Петр, представив себе, как замерзший и мокрый Михаил устроится со всеми удобствами на куче попон и соломы, лежащих в углу стойла.

Как только шаги приблизились, его убежище было обнаружено тут же, потому что Михаил, посвечивая фонарем, дернул попону в свою сторону.

Он закричал от неожиданности, отскакивая назад, а Петр, задыхаясь и пошатываясь, вскочил на ноги и ухватился за меч. Михаил же продолжал кричать, призывая на помощь и с шумом выбираясь из стойла в центральный проход.

— Помогите! — кричал он, уже почти раздетый, скользя голыми ногами по соломе. — Это он! Это он!

Петр выбежал из стойла вслед за ним, не выпуская из руки меч, пытаясь догнать его. Он не обращал внимания на боль, которая укорачивала его дыхание, и уже протягивал руку, чтобы схватить Михаила, думая только о том, чтобы не дать ему выбежать из конюшни. Но он упустил эту возможность, потому что был вынужден почти согнуться от неожиданно усилившейся боли, и рука его бессильно опустилась. Михаил стрелой вылетел в темноту двора, с криком и воплями спасаясь от погони.

— Проклятье, — задыхаясь произнес Петр, все еще продолжая бежать к дверям, когда в конюшне появился Саша, размахивая пустыми руками. На лице его застыл ужас.

— Останови этого дурака!

— Я пытался! — закричал в ответ мальчик.

— Мне нужно выбраться отсюда, — сказал Петр, хватая мальчика рукой. — Достань мне лошадь!

— Но у нас уже не осталось на это времени! — вновь закричал Саша. — Идем, идем!

Саша уверенно выдержал направление. Петр же почти ничего не видел. Он лишь держался за руку мальчика и следовал за ним. Они бежали в сторону от дверей, выходящих на западную часть дома, прямо в угол двора, где виднелся сеновал и сад.