Затем среди его перепутанных мыслей появилась тревога.

— Учитель Ууламетс, — позвал он старика, все еще по-прежнему испуганный.

— Дай мне поспать, — пробормотал тот, так что Саше ничего не оставалось делать, как обхватив себя покрепче за ребра обеими руками, попытаться собрать оставшиеся в нем силу и разум, и обдумать насколько он был прав, собираясь спорить со стариком, нуждающимся в отдыхе, и знает ли о его занятии Ууламетс.

Утро наступало, свет от пламени костра постепенно тонул в предрассветной дымке, а Ивешка стояла все так же, как неутомимо простояла всю ночь, но выглядела такой тусклой и бледной, что различить ее было гораздо труднее, чем паутину в первых утренних лучах, падающих сквозь листья.

И Саша со страхом подумал, что скоро им придется что-то делать, чтобы помочь ей. Она все еще продолжает держаться, но вот-вот должна начать слабеть. И может быть, даже рассудком.

Он подумал и о том, что мог бы дать ей немного своей силы, а не вынуждая ее обращаться к лесу или каким-то способом трогать Петра: он тем не менее не был уверен, что она прекратит это. Он так же не был уверен и в том, что даже размышления об этом могли быть вполне безопасны для него. Поэтому он очень хотел разбудить Ууламетса, но очень боялся поспешных решений, тем более, что пока ничего не случилось.

Затем он неожиданно ощутил легкую слабость, почувствовал, как его сердце дало сбой, будто пропустило несколько ударов. Он в панике взглянул в сторону Ивешки, защищая ее со всей силой, на какую был сейчас способен.

— Учитель Ууламетс, — воскликнул он, и в следующий момент потряс спящего Петра. Голова его пошла кругом, как только он вспомнил о том, что тот спал совершенно беспомощный. И тут же подумал, что если бы у нее хватило рассудка во всем слушаться Петра…

— Кажется, она попала в беду, — сказал он Петру, и тот, ошеломленный от внезапного пробуждения, только тер глаза да поглядывал в сторону, прямо через затухающий костер.

— Я не вижу ее, — сказал он наконец. Саша взглянул туда же.

Она исчезла.

Петр кое-как добрался до Ууламетса и сильно тряхнул его.

— Старик, проснись! Твоя дочь исчезла!

Ууламетс зашевелился и вытаращил на него глаза.

— Ивешка пропала! — повторил Саша. — Она подала мне знак и исчезла…

Ууламетс выругался и попытался подняться, но Петр уже направил ноги в другую сторону.

— Она исчезла, — сказал он, бросившись прямо через кусты.

— Петр! — закричал Саша, и, пустив все обещания по ветру, напряг всю свою волю, чтобы вернуть его обратно.

Возможно, что это был страх вызвать гнев Петра, но что-то вынудило его запнуться. Он почувствовал, что это произошло, и осознав происходящее, ощутил, что его уверенность улетучивается.

— Я не могу удержать его, — сказал он, обращаясь к Ууламетсу и с явным намерением отправиться вслед за Петром. Но Ууламетс ухватил его за руку, используя его как опору для того чтобы подняться.

— Не следует всем быть дураками, — сказал старик.

— Верните его назад!

Ууламетс все еще держал его за руку и с силой дернул его, когда Саша попытался было освободиться от него.

— Я сказал, не будь дураком, малый, а используй то, что у тебя есть.

— Но оно отказывается работать!

— Но ведь у тебя еще меньше надежды на то, что ты сможешь догнать их? Верно? И ее еще меньше в том случае, если мы вдвоем отправимся на их розыски прямо сейчас? Он найдет ее скорее, чем я.

— Я знаю, что найдет! — Саша все еще старался вырваться из рук Ууламетса, но тот продолжал удерживать его.