— Но вот чему ты так и не научился, — сказал Ууламетс, поднимая с предостережением палец, — и чему ты должен был научиться прежде всего, малый, так это тому, что колдун может сделать гораздо больше даже находясь далеко-далеко от своей цели, если у него при этом будет ясная голова, чем он сделает с мутной головой, находясь всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Нам следует считаться с тем, что наш противник хорошо отдохнул и имеет достаточно времени, чтобы решить, как ему поступить с нами. А поэтому вот что нам следует делать: нам следует отыскать его слабости и не допустить, чтобы он смог заставить нас поступать в соответствии с его конкретными желаниями. Мы должны подобраться к нему достаточно близко и быть весьма сообразительными, чтобы разглядеть те важные подробности, которые помогут нам уничтожить его. Вперед и назад, туда и сюда, и ты увидишь сам, как это будет. Главное, чтобы все это было сделано быстро. Очень похоже на любой известный способ вести сражение. Вот-вот уже наступит рассвет, и я собираюсь пожелать нам хорошо выспаться за оставшееся время.

— А если это ошибка, если это как раз то самое, чего он добивается от нас своими желаниями…

Ууламетс похлопал его по лбу.

— Ты просто пожелай, чтобы ничего не случилось. Твое желание должно быть туманным и расплывающимся, словно дым. Пожелай, несмотря ни на что, вместе со мной: чтобы мы проснулись целыми и невредимыми, никем неограбленные, ничем ненапуганные, проснулись вовремя, несмотря на него. А теперь, замолчи.

Ууламетс хлопнул по лбу, на этот раз уже самого себя, будто чувствуя, что он собирался что-то делать, и имел лишь единственную мысль, как забрать одеяло и устроиться, в полной безопасности, отдыхать прямо на земле.

Саша, однако, очень сомневался в их безопасности: он лишь пытался изо всех сил надеяться, что все будет в порядке, пока сон будет властвовать над ним…

Его разбудил первый солнечный луч, упавший на его лицо, и шорох сухих листьев, прежде чем он почувствовал, как что-то прыгнуло ему на грудь и ухватило за воротник.

— Боже мой! — едва не задыхаясь пробормотал он, открывая пошире глаза и оказываясь нос к носу с черным шаром, на котором поблескивал нос-пуговка и два, похожих на луну глаза. — Малыш!

Малыш тут же начал трясти его и шипеть, словно потерявший рассудок…

Малыш, который был вместе с Петром…

— Учитель Ууламетс!… Да подожди ты, Малыш, дай мне встать!

— Никогда нельзя заранее знать, — сказал Ууламетс. — Я хотел помощи, и должен признаться, что надеялся на помощь леших…

— Но ведь я посылал его быть вместе с Петром, — запротестовал Саша, забирая дворовика в руки и вставая с одеяла. Малыш обхватил его шею и спрятал свою мордочку в его воротник, что подсказало ему, что Малыш появился здесь не в результате тех надежд, которые Ууламетс возлагал на леших. Малыш в этот момент уже никому не мог помочь. — Малыш не должен был бы оставлять его…

— Да, весьма немалая причина заставила его вернуться сюда, — сказал Ууламетс, и тут же начал собирать свои вещи. — Малыш! А ну, иди сюда!

Малыш мгновенно исчез с сашиных рук, к общему их огорчению. Он просто перестал быть в поле их зрения.

— Малыш! — пытался звать его Саша, бросаясь во все стороны на его поиски. Он знал от Ууламетса, что Малыш был очень труден в обращении и очень пуглив, он был способен вернуться к ним в любой момент, а сейчас, скорее всего, он отправился в то место, куда может попасть лишь подобное ему волшебное созданье, но не может проникнуть никакой колдун.

Но где это может быть? Саше было интересно бы знать. Ууламетс же, укладывая свои пожитки, сказал:

— Они знают, но мы — нет.