— Действительно, — ответил Петр, — почему бы нет?

— Но ты должен поверить в меня, — продолжал Черневог, — а ты продолжаешь врать, разве не так? Тебе не следует избегать меня. Да хочешь ли ты жить, дурак?

— Да, — в конце концов выкрикнул Петр, у него путались мысли и его терпенью приходил конец, пока Черневог продолжал настаивать на своем. Он весь сжался, лежа на полу, на том самом месте где упал, и ухватился руками за живот…

А может быть, ему просто казалось, и все это было с ним в Воджводе много лет назад, когда однажды он встретился на узкой темной дорожке с двумя проигравшимися в дым игроками, которые к тому же еще и ограбили его…

Один вымогатель стоит другого, с горечью подумал теперь Петр… Никогда не будет удовлетворен, сколько ему не дай.

— Да, — говорил он, когда Черневог просил его, или: — Нет, — когда тот продолжал настаивать. — Я клянусь! — когда Черневог едва не задушил его. Он согласился со всем, чего бы только ни хотел Черневог, потому что у него не было выбора, если бы Черневог обломал ему руки и ноги, да задушил его, швырнув потом на землю. У него не было ни выбора, ни результатов его желаний, добрых или плохих.

Наконец он почувствовал как в лицо пахнуло холодом, и услышал как Ивешка звала его:

— Петр, Петр, вставай и поторапливайся.

Он попытался встать. Каждое прикосновение вызывало у него боль.

— Ну, пожалуйста, — шептала она, — пожалуйста побыстрей, побыстрей делай то, что я скажу. Сейчас он спит, а ты должен успеть выбраться отсюда.

Он подтянулся, ухватившись за край шатающейся лавки, скрип которой напоминал грозовые раскаты, с трудом разогнул колени и, покачиваясь, встал на ноги. Ивешка пыталась своими слабыми усилиями помочь ему удержать равновесие, проводя его через арку, украшенную резными рыбами, и помогая преодолеть несколько ступеней, но он едва ли мог почувствовать ее прикосновения.

— А где мой меч? — спросил он, ухватившись рукой за дверной проем, а затем еще и за полку, чтобы удержать равновесие. Его сердце подскочило, когда на качнувшейся полке загремела посуда. — Где мой меч? И где он сам?

— Это очень опасно, не делай этого! Я не могу пройти за эту дверь. Он хорошо защищен! Тебе следует просто уйти отсюда…

— Так где же этот проклятый меч? — продолжал настаивать Петр, но она хотела, чтобы он поскорее отошел от этой двери и отправился к Саше и ее отцу, она хотела, просто-напросто, чтобы он не мешал ей.

— Помоги отцу! — сказала она. — Помоги ему там, где у тебя есть такая возможность: ты не сможешь противостоять Черневогу, ты ничего не сможешь с ним сделать здесь, ты не сможешь даже войти туда. Уходи отсюда, прошу тебя! Это все, что ты можешь сделать, Петр!

Он увидел свой меч, стоявший в углу около двери, и сделал в его направлении несколько неуверенных спотыкающихся шагов, поднял меч и прислонился к стене, ощущая, как подгибаются и дрожат его колени.

— Пожалуйста, — продолжала упрашивать Ивешка, гладя его лицо. В ее глазах дрожали слезы. — Пожалуйста! Ведь ты ничем не поможешь мне, а только причинишь боль…

— Но ведь все это обман, — сказал он. — Черт побери, ведь это сплошной обман! — Он замахнулся на нее рукой и почувствовал, как его рука прошла через невесомый холод, который очень напоминал ему Ивешку, которая отпрянула от него, прижимая руки к губам.

— Уходи отсюда! Пожалуйста, прошу тебя.

Неожиданно сзади него от сильного порыва ветра распахнулась дверь и снаружи пахнуло сыростью. Он взглянул на макушки мертвых деревьев, видневшиеся в сумрачном свете дня за перилами крыльца.