— Ты очень находчив, — проговорил Петр, стуча зубами, когда Саша присоединился к нему под наскоро изготовленную крышу. — Я хочу сказать, мой дорогой, что не знаю ни одного знатного господина в Воджводе, которого предпочел бы вместо тебя.

— Я должен был бы захватить одежду, — сказал Саша и вздрогнул, когда очередной удар грома обрушился где-то совсем рядом. Его руки побелели, пока он вязал узлы из скрученной засохшей травы. Последовал еще один оглушительный треск, молния осветила все вокруг с неестественной четкостью, разрывая сгущающийся мрак. — Прости меня, Петр Ильич.

— Нам обоим нужно было спешить в тот момент. А если бы у нас и была одежда, то ночью она все равно бы промокла.

Новый раскат потряс окрестности.

— Я приношу одни несчастья!

— Прошлой ночью, насколько я помню, рядом со мной был «колдун»…

Саша нахмурился и сердито посмотрел, услышав очередную насмешку.

— Может быть, мои желания сбываются тогда, когда дело касается каких-нибудь неприятностей, может быть, на мне лежит проклятье, и может быть поэтому меня опасаются даже колдуны.

— Опасаются… колдуны?

— Мой дядя водил меня к ним, вскоре после того, как умерли мои родители. Он спрашивал у них, могу ли я оказаться колдуном, но они сказали, что нет. Они не нашли во мне ничего «колдовского», но лишь заметили, что я родился в плохой день.

— Но ведь это все чепуха.

— Я думаю, что они-то должны знать.

Грохот и вспышки не прекращались, и Саша поминутно вздрагивал.

— Они были просто ряжеными мошенниками, все, без исключения.

— Я этого не знаю.

— Но зато я знаю. Люди, приносящие несчастье, и колдуны — все они лишь обманщики. Ты рассказываешь колдуну о своих несчастьях и спрашиваешь его, что делать, и он говорит тебе, а потом продает все эти сведения другому посетителю, скорее всего, твоему сопернику.

— Веришь ли ты вообще во что-нибудь?

— Я верю в самого себя. А вот лучше скажи мне: если эти колдуны так могущественны, то почему они не могут разбогатеть?

Это на какой-то момент озадачило мальчика. Он собрал очередную охапку соломы, затем сказал:

— Есть колдуны, а есть колдуны настоящие.

— И только потому, что ты веришь в них?

— Я знаю, что они есть.

— Но я, к примеру, знаю, что молоко в конюшне выпивает кошка, и поэтому я верю в кошку, парень.

— Не говори так. — Мальчик сделал какой-то непонятный знак, кулаком и большим пальцем. — Полевик оставит нас без зерна, мы не должны говорить так.

— Полевик… — повторил Петр.

— Да, полевик. Мы должны оставлять ему что-нибудь, мы должны задобрить его. Ведь у нас и без того хватает несчастий.

— Может быть, ты просто боишься, а, малый?

Саша не открывал рта. Он пытался завязать узел, когда раздались очередные угрожающие раскаты грома.

— Это еще терпимо, — сказал Петр. — Видимо, подошла большая туча, а мы совсем маленькие перед ней. Я думаю, тебе не удастся поднять ее повыше, и я не думаю, что ты сможешь отогнать ее назад… Вот ведь в чем состоит по-настоящему опасная мысль, не так ли? Вот что мы имеем: этой туче на нас наплевать, мы уже и без того замерзли и ничего не ели со вчерашнего дня, а ты на самом деле уверен, что можешь только пожелать, и она пройдет мимо нас стороной.