— Отыскиваю съедобные корешки.

— Не очень-то похоже, чтобы ты что-то искал, — сказал Петр без прежней бодрости в голосе, а, главное, в тот самый момент, когда Саша только что сообразил, что он врет в самый неподходящий момент. А что, если его услышат злые духи? Что будет тогда с ними в этом лесу?

«Человек с дурным глазом», подумал он, обвиняя себя во всех грехах. «Ах, Отец Небесный, отведи от нас все несчастья. Петр никогда не обидел никого, и он не заслужил таких страданий».

Но Небесный Отец был, видимо, не из той породы богов, которые позволяли часто беспокоить себя, особенно в тех случаях, когда в беду попадали негодяи и беглецы, и было бы слишком ожидать, что он будет спасать дурака от его собственной глупости, какую бы цену за это ни давали.

6

Петр в конце концов все-таки уснул, подложив под разболевшуюся голову руку, и проснулся уже утром, почувствовав, как падавший сквозь завесу деревьев солнечный свет неожиданно ослабел, и в лесу стало темнеть. Пробуждение от сна в какой-то момент чуть-чуть приободрило его, пока он не услышал раскаты грома и не увидел над собой угрожающе темное небо.

— Черт возьми, — сказал он, снова прикрывая глаза и чувствуя, как вновь возвращается утомление и подавленность: ему не хотелось двигаться, не было никакого желания предаваться надеждам и мечтам. Киев был всего лишь мечтой, сказочным сном, а такой сон мог стать реальностью только для очень удачливых людей. А вся удача Петра Кочевикова на сегодняшний день состояла из холодной постели на мерзлой земле посреди нескончаемого леса, да ожидавшая и его, и мальчика голодная смерть, к которой они неумолимо приближались после множества самых глупых ошибок.

Одной из таких ошибок было то, что они выбрали именно эту дорогу. Ошибочны были их надежды и ожидания неизвестного, как ошибочно было и то, что они не пошли полем, а углубились в этот лес. Уж лучше было бы повеситься, чем испытать такой конец. На самом деле, лучше.

Вот уже и капля дождя упала ему на лицо, а за ней другая.

— Небесный Отец, — в отчаянии произнес Саша, встав на колени, — прошу тебя, не делай этого.

— Небесный Отец, видать, выпил лишнего прошлой ночью, и теперь у него самое скверное расположение духа. — Слова Петра оказались еще более грубыми, чем породившие их мысли.

— Пожалуйста, не говори такое.

Мальчик, как всегда бывало в таких случаях, сильно испугался.

Ведь он верил в банников и в лесовиков, и это вселяло дополнительный страх перед вероломством изрыгающего гром неба.

Но он все-таки подошел к Петру, помог ему встать на ноги и поднял с земли меч, который тот по-прежнему использовал как опору в пути.

Неожиданно, когда они шли под мелким моросящим дождем, Саша заметил кустарник, на котором было много оставшихся на зиму засохших ягод. Он даже разодрал о колючки руки, пока снимал этот сохранившийся с прошлого года урожай, и кровь бежала по его пальцам, смешиваясь с каплями дождя.

— А вот и завтрак, — сказал Саша, и Петр взял протянутую ему пригоршню сухих ягод и попытался съесть их, но у него запершило в горле, когда он выдавил из них кислый терпкий сок: он явно не испытывал аппетита к такому угощению. Сегодняшнее утро ему показалось теплым, несмотря на мелкий дождь, который до блеска отмыл ветки деревьев и устроил под ногами кашу из размокших гнилых листьев.

— Возьми кафтан, хотя бы на время, — сказал Петр. — Я уже разогрелся от ходьбы.

Однако мальчик отказался.

— Мне тоже сейчас тепло, — сказал он, но Петр знал, что он врет.