Юстин посмотрел на брата; Уорик сделал вид, что не заметил его взгляда, и терпеливо ждал, пока он уйдет.

Юстин вышел из комнаты, а Ондайн не спускала с Уорика глаз, и хотя голова ее была гордо поднята, сердце дрожало от страха и отчаяния. В чем она провинилась? Ведь именно она пострадала в этой истории!

Уорик бросил перчатки на кресло, подошел к камину и протянул руки к огню.

— Завтра мы уезжаем отсюда.

— Что ж, мудрое решение, тем более если учесть, что мы только приехали.

Он повернулся, заложил руки за спину и смерил ее взглядом:

— Из-за вас, мадам, одни только неприятности. Я…

— Из-за меня? — повторила она его слова, не понимая, как у него повернулся язык. — Вы вовлекли меня в это безумие и теперь обвиняете во всех своих бедах?

— Да, мадам, от вас сплошные неприятности… и никакой пользы. Я окончательно завяз во всей этой истории, вместо того чтобы достойно разрешить ее, как требуют мои обязательства перед усопшей. Своим лицом и формами вы привлекаете всех существ мужского пола! Мы возвращаемся в Северную Ламбрию…

Она разразилась истерическим смехом:

— Откуда мы только что уехали!

— Не беспокойтесь. Там вы долго не останетесь. Я уже заказал места на «Леди Кристабель». Рейс до Ливерпуля. Вы поедете в Виргинию под именем Дианы Браун. Я арендовал для вас дом в Вильямсбурге, нанял слуг и стряпчего, который проследит за вашими финансами. Вы пробудете там, безутешная вдова, где-то около года; пока я позабочусь о нашем разводе. С этого момента вы станете свободной. Я обеспечу ваше существование до конца жизни.

Карл предупреждал, но тогда она не могла поверить, что Уорик способен на такую жестокость, что в нем полностью отсутствует сострадание. Казалось, легче разжалобить камни Вестминстера! Ей не предложили ничего, кроме финансовой гарантии. И она полюбила этого человека!

На минуту она будто лишилась дара речи. Что это за человек, который мог обжигать огненной страстью и ледяной ненавистью? Чего же тогда стоит вся их любовь?

Она не решалась ни говорить, ни двигаться; ей казалось, что, скажи она слово или пошевелись, ее тело разлетится на тысячи мелких осколков. Наконец она выговорила:

— Вы безумны, Уорик Четхэм! Совершенно безумны. Вы взяли меня с виселицы, чтобы поймать убийцу, а когда он подошел совсем близко, вы от меня отказываетесь. Я кое-что знаю о том, что сегодня случилось, но я в этом не виновата. А что касается поездки в колонию, я премного вам благодарна. Наверняка Вильямсбург — прекрасное место, но я туда не поеду. Кроме того, я не нуждаюсь в вашем обеспечении. С этого дня наши пути расходятся, милорд;

Он взорвался:

— А я говорю, поедете! И о чем это там вы бормочете? Что это вы такое знаете?

Она посмотрела на него — подбородок царственно поднят, холодные глаза.

— Ваша любовница, лорд Четхэм… Я слышала, как она говорила, что украла пузырек из королевской лаборатории. В нем, очевидно, была какая-то жидкость с этим омерзительным запахом, от которого я потеряла сознание, сэр! Это дело ее рук и лорда Хардгрейва!

Он равнодушно пожал плечами. Ее слова для него не имели никакого смысла и не представляли интереса.

— Леди Анна сама подверглась нападению и до сих пор не может оправиться от потрясения. Хардгрейв ехал вместе с нами, впереди всей команды.

— Говорю вам…

— И я говорю вам, мадам, что то, что вы слышали, ничего не значит. Совершенно ничего, потому что нет никаких доказательств. Единственный человек, который видел в лицо бандита, заплатившего деньги, убит в сражении. Я не могу предстать перед королем с обвинениями, но без доказательств.