Единственное, что поддерживало ее во все время этого несчастного путешествия, было обещание, которое она дала себе, сбежать от Уорика в Ливерпуле и отправиться навстречу своей собственной судьбе. Она должна вернуться в свои владения, в Рочестер, найти и похитить ложные улики против нее и придумать способ оправдать честное имя своего отца.

— Вот мы и дома, — вдруг пробормотал Уорик, сидевший напротив нее. Он наклонился вперед, приподнял ее подбородок и посмотрел ей в лицо задумчивыми темными глазами, наполовину прикрытыми тенью.

— Что за хитроумные планы зреют в этой беспокойной головке, любимая? — спросил он.

Ондайн, уклоняясь от его прикосновений, резко бросила:

— Ничего, что могло бы вас касаться, Четхэм. — И холодно добавила: — Мы уже можем выйти?

Он открыл дверцу и выпрыгнул из кареты, стоявшей у подъезда к дому. Джек и Юстин уже спустились с козел; из дома выбежала Матильда, за ней торопился Клинтон.

— Добро пожаловать! Проходите, проходите! Мне было так одиноко, когда вы все уехали! — приветствовал Уорика Клинтон. Матильда проявила сдержанный интерес к Уорику и Юстину; она, как всегда, была любезна, но сердечная ее забота, бесспорно, предназначалась Ондайн.

— Ах, госпожа, как прекрасно вы выглядите! — воскликнула Матильда, сияя. — Теперь вы здесь, я снова стану заботиться о вас с величайшим усердием. У вас будет мальчик, я уверена. В этой семье обычно рождаются мальчики. Хотя, кто бы ни был, у нас появится ребенок, малыш, который снова принесет радость и смех в этот дом!

Ветер вдруг замер, и наступила полная тишина, которая, правда, в любую минуту могла нарушиться очередным порывом. В разговор вмешался Уорик:

— Ребенок родится не здесь, Матильда. Сожалею, что вынужден огорчить тебя, но я не признаю своим этого ребенка.

— Что?.. — начал было Юстин не веря своим ушам, но Уорик грубо повысил на него голос:

— По причинам, известным моей жене, я разрываю наш брак. Ее ребенок — не Четхэм; также с этого момента я не считаю ее более своей женой. Завтра утром она уезжает. Того, кого не устраивает мое решение, милости прошу оставить замок и никогда сюда не возвращаться.

После его слов в воздухе повисла гробовая тишина. Уорик окинул всех взглядом, затем с усмешкой приподнял шляпу, махнул ею в сторону Ондайн и решительно зашагал к конюшне.

— Но почему?.. Ты просто неблагодарная скотина! — выкрикнул в ярости Юстин. — Уорик!

Уорик обернулся, но Ондайн подбежала к Юстину. Кровь отхлынула от ее лица.

— Не надо! — с мольбой в голосе проговорила она.

Уорик выжидательно посмотрел на Юстина, пожал плечами и продолжил свой путь.

Матильда разрыдалась. Джек, держась поодаль, как будто замер.

Клинтон с любопытством посмотрел Уорику вслед и задумчиво пробормотал:

— Это совсем на него не похоже. Совсем!

Ондайн вспомнила, что когда-то именно Клинтона подозревала в злодеяниях, направленных против Четхэма. Теперь же он ободряюще улыбнулся, подошел к ней и взял ее за руку:

— Успокойтесь, госпожа, Уорику эта жестокость вовсе не свойственна, она пройдет.

Он поклонился Ондайн с величайшим почтением и отправился вслед за Уориком.

Юстин, поддерживавший Ондайн, оставался по-прежнему напряженным.

— Клинтон находит в поведении Уорика некоторые странности, но я почти готов поверить, что он впал в безумие. У меня такое чувство, будто моего брата подменили!

— Мне уже все равно, Юстин, — тихо сказала Ондайн. Она высвободилась из его объятий и взлетела вверх по ступенькам крыльца, больше всего желая поскорее укрыться в своей комнате.