Не обнаружив ничего интересного на полу, Ондайн решила осмотреть стены, обращая внимание на щели в кладке. Но и здесь ее ждало разочарование. Ондайн почувствовала усталость и уныние.

И тут ее взгляд упал на занавеску, за которой находилась уборная — небольшое помещение, где стояли ночные вазы. Раньше она никогда туда не заглядывала. С каким-то лихорадочным возбуждением Ондайн отодвинула занавеску в сторону. Ее пальцы торопливо шарили по стене. Возбуждение росло в ней вместе со страхом.

Она нащупала какой-то выступ в стене, камень, обыкновенный камень. Она нажала на него, и целая секция наподобие двери подалась назад, открывая проход.

Ондайн смотрела с изумлением и восторгом. Это то, что нужно для ее побега. «Дверь» работала на шарнирах и крюках, укрепленных в стене и приходивших в движение при давлении на камень. Чудесно, замечательно! Но куда ведет этот проход?

Ондайн быстро вернулась в комнату, схватила свечу и углубилась во мрак открывшегося перед ней коридора.

Странно, но здесь не было ни крыс, ни паутины. Кто-то пользовался этим проходом, и, как видно, совсем недавно.

Ондайн продвигалась вперед, испытывая скорее отчаяние, чем страх, проявляя скорее решительность, чем осторожность. Она прошла шагов сорок, когда коридор резко повернул вправо и уперся в небольшую винтовую лестницу.

Ондайн поднялась по этой лестнице и с радостным удивлением увидела перед собой небольшую деревянную дверцу, которая легко подалась под ее рукой. В следующую секунду она оказалась во дворе замка с восточной стороны. Ондайн удивилась, что никогда раньше не замечала этой двери, но вскоре поняла почему: выход находился на несколько футов ниже уровня земли, и его скрывал огромный разросшийся куст орешника.

Дрожа от усталости и радостного возбуждения, девушка прислонилась спиной к каменной стене дома, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами. Прищурив глаза, она всматривалась в темноту. Вдалеке виднелись конюшни.

Ах, если бы сбежать прямо сейчас! Но нет, для путешествия ей нужен теплый плащ и грубая одежда, чтобы она могла выдать себя за паломницу; к тому же ей необходимы деньги, чтобы купить в Лондоне новую одежду и нанять экипаж, в котором она возвратится в свое поместье.

Конюшни…. Ей стоит прямо сейчас дойти до них и наметить для себя лошадь, посмотреть, где лежат седло и уздечка, чтобы быстро их найти, когда потребуется. Приближалась ночь, а вместе с ней и буря; наверное, поблизости уже никого нет; все лошади заперты в стойла.

Ондайн поставила свечу на землю около двери так, чтобы ветер не загасил ее, и побежала через лужайку. С недоумением она отметила про себя, что расстояние до конюшен оказалось гораздо больше, чем ей представлялось, когда она стояла у двери. Земля уходила у нее из-под ног, в животе урчало. Ох уж это ужасное козье молоко, которое никогда не ладило с ее желудком!

Добежав до конюшен, Ондайн вынуждена была на несколько минут прислониться к стене, чтобы не упасть. Все кружилось у нее перед глазами.

Боже! Что за новый удар судьбы? Неужели же теперь, когда она, воодушевленная своим открытием — чудесной дверью, была почти готова к побегу, какая-то странная болезнь помешает ей?!

«Нет, нет! Я не позволю!» — повторила она про себя слова Матильды. Она не поддастся болезни, по крайней мере до тех пор, пока не окажется совсем далеко от поместья Четхэмов! Ондайн с усилием заглянула в стойло. Там стояла каурая кобыла, на которой она уже ездила однажды. Лучше не придумаешь! Рядом, в подсобной комнате, были аккуратно разложены уздечки, седла и подпруги. Не составит труда ускользнуть после полуночи через потайной коридор, прибежать в стойла и оседлать каурую кобылу.

Благословенная надежда! Теперь побег не казался несбыточной мечтой, но самой реальностью!

— Ондайн! Что вы здесь делаете? Буря собирается! Ондайн испуганно вскрикнула, когда услышала голос и почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо.