— Да! Увиваетесь вокруг и липнете к его величеству, смеетесь, улыбаетесь своими соблазнительными вишнево-красными губками и разве только не кладет., свои обольстительные белые груди его величеству в руки.

— Ах! Вы лжец! Пьяный развратник! Вы даже не можете придумать что-нибудь получше бесстыдной манеры, с какой соблазняют вас ваши вульгарные шлюхи, и поэтому ожидаете такого же поведения и от других женщин! Прекрасно, вот и отправляйтесь к ним, мой уважаемый лорд Четхэм! Уходите…

— И оставить вас продолжать ваши шашни с королем?

— Да вы с ума сошли!

— Возможно, — сказал он покорно. — Да-да, вполне возможно! Потерял голову от маленькой воровки-беспризорницы, на которой женился. Неблагодарная, решила дурачить меня… С кем?! Не просто с королем, но с человеком, которого я зову своим лучшим другом. Ондайн…

Уорик отошел от камина и приблизился к ней. Его пальцы впились ей в плечи. Ондайн не отстранилась, а смотрела прямо ему в лицо. Ее глаза оживлялись пламенем свечей и то и дело вспыхивающей в них ненавистью.

— Уберите руки! — произнесла она отчетливо и жестко.

— Почему же, миледи? Неужели мужу должно быть отказано в том, что с такой легкостью дается кому-то другому? Интересно, чего вы добиваетесь? Нелли обхаживает короля за деньги и титул; Луиза заинтересована в драгоценностях и землях. Барбара Вильер превозносит короля за то, что он одарен волшебным талантом побить… Или в вашей прекрасной головке скрыты такие глубины, которые я даже не могу себе вообразить? Неужели вы добиваетесь его из страсти?

Граф слегка дотронулся до ее щеки. Он говорил с легкой хрипотцой, и его слова были так нежны; они убаюкивали, трогали, просачивались в самую душу… Но нет, она не настолько глупа, чтобы снова поддаться его гипнозу!

— Ублюдок! — прошипела Ондайн. Ее тонкие пальцы сжались в кулак, и она ударила его в грудь со всей силы. — Вон! Я презираю тебя!

Похоже, Уорик не замечал ни ее слов, ни ее ударов. Она еще раз сердито ударила его, вывернулась, подбежала к двери и распахнула ее:

— Вон, мой дорогой муж! Вы пьяны, и ваше присутствие оскорбительно! Оставьте меня в покое!

Граф подошел к ней и молча схватил ее за руки. Ондайн испуганно вскрикнула, когда Уорик с шумом захлопнул ногой дверь и задвинул щеколду.

— Что вам еще от меня нужно?! — закричала она.

— Кое-что обсудить со своей женой! — сказал граф спокойно и негромко, но с таким выражением, что она вдруг задрожала. Конечно, он пьян, но его рассудок оставался ясным и трезвым.

— Мне нечего обсуждать с пьяным негодяем, который волочится за отвратительными шлюхами! — огрызнулась Ондайн, пытаясь защититься. Он посмотрел на нее с такой насмешкой, что она поневоле вспомнила, чего стоят се нервные выкрики по сравнению с его стальной силой.

— А мне кажется, что к шлюхам, о которых идет речь, вы по праву можете отнести и себя.

— Убирайтесь! — взвилась Ондайн, и на этот раз у нее под рукой оказался превосходный увесистый кувшин с водой. Гнев придал ей силы, и она метнула его прямо в ненавистную и вызывающе красивую голову.

Реакция не подвела Уорика: он наклонил голову и избежал страшного удара. Кувшин разбился о дверь, окатив графа холодной водой. Он помедлил, приходя в себя, затем издал что-то наподобие звериного рычания и бросился к ней со стремительностью волка, настигшего наконец свою жертву.

— Нет! — завизжала Ондайн, отпрянув в сторону. Раздался сухой треск разрывающейся материи, и Уорик в ту же секунду понял, что держит в руках не свою жену, а часть ее одеяния. Ондайн избежала нападения мужа, — но за это лишилась половины ночной рубашки.