Это, в целом, было хорошо. Русалки, как и прочая нечисть, предпочитают колобродить по ночам. Соответственно, их будет проще выявить.

Встречные жители нам с почтением кланялись, сразу признавая охотников. От расспросов, правда, толку не было, потому что вопрос «где пропали люди» был, по большому счёту, непонятен. В смысле, «где?» Они ж пропали!

Наконец, получили свидетельство от одной застенчивой красавицы с толстенной косой. Она показала дрожащим пальчиком в направлении леса и сказала, что прошлой ночью видела там, среди деревьев, мелькающие силуэты обнажённых девиц. В лунном свете, мол, как днём видно было.

— И сколько их? — спросил я.

— Того не знаю, господин охотник, — пролепетала красавица. Принялась, шевеля губами, загибать пальцы на руке. Загнув последний, посмотрела на меня. — Пять? Или больше…

Любить-обнимать, да тут целый ковен, мать его разэтак. Ладно, чё. Где наша не пропадала.

Поблагодарив за сведения, мы пошли дальше. Но вдруг, у последнего двора, я будто споткнулся. И медленно повернулся к двору.

— Видал? — тут же сказал Захар. — Дятел.

— Дятел, — повторил я.

Технически, это был пацан лет семи-восьми, который сидел на корточках и играл в какую-то детскую игру с камешками. С тонким нюансом: его оппонентом выступал дятел. Он двигал камешки клювом и выглядел, как самый настоящий гроссмейстер.

Если Захара привлекло зрелище, то меня — какое-то странное чувство. Как будто сердце туда потянуло.

Я осторожно приблизился к пацану и присел рядом с ним.

— Здорово, братец. Тебя как звать?

— Никитой, — отозвался пацан, бросив на меня быстрый взгляд.

— Я — Владимир, а мой друг — Захар. Скажи, Никита, как ты это делаешь?

— Камешки? — обрадовался пацан, которому, видать, настолько не хватало партнёров в интеллектуальных развлечениях, что начал играть с дятлом. — Это, дяденька Владимир, очень просто! Восемь светлых камешков выстраиваются вот так. А вот так — восемь чёрных, и…

— Очень интересная игра, — перебил я. — Потом с тобой сыграю обязательно. Но я про дятла спрашиваю. Как ты его приручил?

— Ой, да это вообще просто! — засмеялся Никита. — Надо сделать вот так!

И он пальцем вычертил в воздухе Знак, которого я раньше не видел. Знак засветился бледно-жёлтым. Коснувшись дятла, иссяк.

— Здорово! А где ты такой Знак увидел? — ещё более ласково спросил я.

Никита метнулся в дом, пока дятел думал над ходом. И притащил железяку с ладонь взрослого человека. Обломок. Точнее, осколок такой же пластины, как та, что мы нашли в доме колдуна. На ней был изображён Знак, который чертил пацан.

— Батя в лесу нашёл и отдал мне играть.

— Хорошая вещь, — сказал я, улыбнувшись. Взъерошил Никите волосы. — Не потеряй смотри! И не отдавай никому. Будь здоров, Никита. Ещё увидимся.

Когда мы с Захаром отошли от двора, он спросил:

— И что это всё значит?

— Ну… Во-первых, это значит, что мы нашли нового охотника. И Сила любит его даже сильнее, чем меня. Мне она разово Меч подсунула, а ему без родий позволила Знаком пользоваться. Может, потом своё позволение отзовёт, конечно, чёрт её знает. Пацан-то вряд ли соображает, что с ним произошло, долго расстраиваться не будет. А во-вторых, мы нашли способ наладить связь между охотниками. Надо только определиться, какая порода птиц для этого лучше подходит.

— Ого, — только и сказал Захар.