— Что-то опять стряслось? — упавшим голосом спросила она. — Что на сей раз?

Нельзя говорить ей о приезде Ариэль, подумал он. И видеться они не должны. Пока не должны. Черт бы побрал эту безумную Кимберли!

— Послушай, маленькая, — Палмер сгреб ее в охапку и усадил себе на колени, — у тебя две минуты на одевание — почти как в армии. Потом я везу тебя на последнюю репетицию, а сам мчусь по неотложным делам. Помнишь, что ты мне обещала?

— Я все помню, — кивнула Памела. — И все сделаю так, как ты просил. Не сомневайся.

Как хотелось Палмеру обнять ее, ощутить вновь вкус нежных губ, шелковистость кожи, но…

— Ступай, моя хорошая. Возможно, мы целый день не увидимся, а вечером я найду тебя сам.

— Не волнуйся, я ведь уже стреляный воробышек… — Памеле вдруг вспомнилась лихая Беверли, и она гордо вскинула подбородок, подражая мулатке. — Все будет хай класс, папа Бобби!

И, стремительно вскочив с его колен, убежала в спальню. Выйдя оттуда минуты две спустя в черных брючках и белой тенниске, она объявила:

— К бою готова! Вперед, к победе!

В лифте Палмер с трудом удержался от того, чтобы поцеловать Памелу, — лишь нежно прижал ее темноволосую голову к своей груди. Слушая глухие удары его сердца, Памела ощутила предательскую слабость в ногах. Но обнаруживать это было никак нельзя…

В такси они почти не разговаривали, но Палмер всю дорогу не выпускал ее руки. Высадив Памелу из машины у ступенек концертной студии, он спросил:

— Не боишься?

— Боюсь… Но вовсе не того, о чем ты думаешь. — Памела печально улыбнулась: — Может, так даже лучше.

— Что — лучше? — растерялся Палмер.

— Ну, если чего-то боишься и в это время делаешь другое дело, то на него страха уже не хватает… — И она стремительно понеслась вверх по лестнице.

Глядя ей вслед, Палмер схватился за голову и глухо застонал.

Глава десятая

Русалочка в черном

— Да ты нынче просто сногсшибательна! — заявила, увидев Памелу, мулатка. — Ну-ка, покажись! Что ты сделала с лицом? Хотя… на тебе ведь нет косметики?

— Ты светишься… — Беловолосая Кирсти и сама сияла. — Настоящий, живой русалка! Только без хвоста…

— Ей только хвоста недоставало, — грозно сверкнула глазами на шведку Беверли. — Марш одеваться, цыпленок!

Репетиция прошла на удивление гладко. Памела не уставала изумляться необыкновенной легкости во всем теле, а во время дефиле ее не покидало ощущение полета, полузабытое, но необычайно приятное. Такое бывало с нею давным-давно, когда она занималась балетом. Ее все время словно приподнимало на носочки, ей хотелось раскинуть руки и взлететь…

Дело портила лишь Мадо — Памела то и дело ловила на себе холодный взгляд зеленых глаз француженки. В перерыве Памела наконец не выдержала.

— Послушай, — коснулась она острого локтя Мадо, — что ты смотришь на меня, словно на котенка, который разорвал тебе последние колготки? Что тебе надо?

— Ошибаешься… — Француженка затянулась черной сигаретой и выпустила тонкую струйку дыма чуть ли не в лицо Памеле. — Тебе померещилось, дорогая.

Неожиданно отобрав у Мадо сигарету, Памела затянулась и точно так же выпустила голубоватую струйку дыма. Затем, кинув окурок в урну, сказала:

— Вот и прекрасно. Стало быть, все в порядке?

Не удостоив ее ответом, Мадо повернулась спиной и пошла прочь, слегка покачивая бедрами.