Неужели он знает? Откуда? Опять колдовство или наваждение? Но ведь жизнь — это сон. Она просто спит. А что будет, когда она проснется?..

Они любили друг друга до самого рассвета, время от времени ненадолго забываясь беспокойным сном. И лишь когда сквозь шторы стал просачиваться розовый рассвет, Палмер нежно поцеловал ее в лоб.

— Теперь спи, любимая. И ни о чем не тревожься. Когда ты проснешься, меня не будет рядом, но не бойся. Автобус придет в два, поедешь вместе с девочками…

Памела сонно кивала, не в силах разлепить веки. Голос Палмера доносился до нее словно сквозь толстый слой ваты.

— Платье для тебя уже готово — такое, как ты просила. И еще… Кое-что ты найдешь на туалетном столике. Спи, моя маленькая. Мы скоро встретимся, я обещаю…

Она шла по цветущему лугу, залитому светом полуденного солнца. Нет, не шла, а летела, раскинув руки, не касаясь ногами травы. Над землей висела необыкновенно яркая радуга, и Памеле казалось, что еще немного — и она сможет коснуться ее кончиками пальцев.

Навстречу ей шел он — она видела, как он улыбается, как раскрывает ей объятия. А рядом с ним — маленькая девочка. Лица ее Памела не могла различить, как ни силилась, видела лишь темные волосы да челку до самых бровей. Какие у нее глаза? Серые? Нет, кажется, голубые или…

Проснувшись от телефонного звонка, Памела едва добрела до аппарата и сняла трубку, не открывая глаз.

— Привет, соня! — зазвенел в ухе голос неутомимой Беверли. — Ноги в руки! Через полчаса в вестибюле. Пока!

Положив трубку, Памела еще с минуту сидела, смакуя свой необычайно яркий сон. Ощущение счастья, испытанное во сне, не покидало. Наверняка девочка — ее будущая дочка, подумала она с улыбкой, касаясь живота. И поняла, что уже любит малютку, любит так, как не довелось полюбить умершего сына…

Странно, но даже мысль о потерянном ребенке, от которой обычно темная тоска наполняла душу до краев, не опечалила Памелу. Напротив, ее вновь охватило чувство необычайной легкости — сродни испытанному во сне ощущению полета.

Уже выйдя из ванной, она вспомнила, что Палмер говорил на рассвете, и бросила взгляд на туалетный столик. Открыв маленькую коробочку из синей кожи, Памела ничуть не удивилась, увидев кольцо — то самое, с аквамарином, которое они рассматривали недавно вместе в ювелирном магазине. Зачарованная, она, как тогда, коснулась мизинцем камня — и тот опять закачался, разбрасывая вокруг пучки голубых искр.

В коробочке обнаружилась и короткая записочка:

Доброе утро, моя маленькая! Я мог бы дождаться твоего дня рождения, но не утерпел. Надень кольцо на указательный палец левой руки, и пусть оно принесет тебе сегодня удачу. Помни, я люблю тебя.

Б. П.

Опять Б. П., подумала она с нежностью, падевая на палец кольцо и даже не удивляясь, что Палмер верно угадал размер. Странно, но у нее, всегда такой щепетильной, даже мысли не возникло о том, удобно ли принимать от него столь дорогой подарок. Записку Памела, поцеловав, спрятала в сумочку — для нее этот клочок бумаги был много дороже кольца…

— Клевая цацка, — тотчас заметила кольцо Беверли, — и дорогая, небось. А знаешь, тебе идет необычайно — камушек под цвет глаз.

— Мой талисман, — односложно пояснила Памела.

— Подарок твой влюбленный? — спросила шведка, держа Памелу за руку и играя камушком, словно малый ребенок.

Господи, какая она еще маленькая, с нежностью думала Памела, глядя на блондинку.