— Ты уже все знаешь, Русалочка.

Она задохнулась от ужаса и зажала руками уши — так явственно прозвучал совсем рядом голос Мириам. Ей сделалось по-настоящему страшно.

В гостиной зазвонил телефон, и Памела в чем мать родила кинулась туда.

— Это ты? — в отчаянии закричала она в трубку.

И его голос, уже такой родной, откликнулся:

— Через две минуты я у тебя. Жди.

Едва накинув халат и прижимая руки к груди, словно боясь, как бы сердце не выпрыгнуло, она бросилась к двери. Распахнув ее прежде, чем Палмер успел постучать, Памела, уже не думая ни о чем, кинулась ему на грудь. Подхватив ее на руки, он отнес ее в спальню, уложил на кровать, а сам, опустившись на колени, не отрываясь стал смотреть на нее.

Почему он молчит? Памеле казалось, что еще секунда — и она закричит от ужаса. Но вдруг…

— Спасибо тебе, детка. — Палмер ласково улыбнулся.

— За что?

— Ты выполнила мою просьбу.

— Ведь я обещала…

Губы Памелы задрожали, глаза наполнились слезами. Видя, как она мужественно борется с собой, Палмер стал целовать ее руки. Чувствуя, как глубоко внутри просыпается желание, она распахнула полы халата. Горячие губы Палмера прильнули к гладкой коже ее живота, и сердце на несколько секунд перестало биться. А он… он даже не подозревал, что означают эти поцелуи.

Неожиданно Палмер поднял голову, взгляды их встретились… и Памела едва не лишилась чувств. Безумие, полный бред, но сейчас она могла поклясться, что он все понял! Словно в подтверждение ее сумасшедшей мысли, он вновь стал покрывать поцелуями ее живот, затем губы его коснулись груди, сильные руки стиснули ее в объятиях…

Медленно возвращаясь к реальности, она вдыхала пряный запах кожи любимого, запечатлевая его в памяти навсегда. Ведь что бы ни случилось, они связаны до конца дней. Может быть, это последнее их свидание. Однако отчего-то эта мысль уже не пугала.

— Ты сегодня была великолепна, — тихо проговорил Палмер, едва касаясь губами ее виска. — В финал прочат двенадцать девушек, первой называют тебя. Ты рада?

— Не знаю. — Не могла же она сказать, что ей плевать на результаты конкурса! — Я старалась, и все.

— Даже взыскательная Ким тебя оценила.

Упоминание о Кимберли заставило ее вздрогнуть.

— Да твоя жена сегодня меня едва не ударила!

— Знаю, — погладил ее по голове Палмер. — Мы с ней уже беседовали.

— Ах, беседовали! Тогда, будь добр, побеседуй и со мной! Не находишь, что настал час мне узнать, в чем, собственно, дело?

— Всему свое время, — спокойно ответил Палмер. — Терпение, девочка моя…

У тебя язык не повернется объявить сейчас, что двумя этажами выше, в номере, спит твоя дочь. Наша дочь… Это было бы чересчур даже для такой мужественной, такой храброй женщины, как Памела. А потом ты что-нибудь придумаешь…

Прерывисто вздохнув, Памела отвернулась к стене. Плечи ее вздрагивали.

— Я люблю тебя, маленькая, — отчетливо услышала она вдруг, и дыхание у нее перехватило. — И знаю о тебе куда больше, чем ты сама о себе знаешь!

Слушая его голос, Памела больше всего на свете хотела умереть — умереть сейчас, в его объятиях. Ведь счастливее она никогда уже не будет…

— Ты очень сильная, ты чистая и нежная, ты самая прекрасная женщина в мире, — говорил меж тем Палмер. — На твою долю выпали страдания, которые сломили бы любую другую.