Адель чуть не плакала. Почему она такая наивная? Думала, что рассталась с Николасом, потому что он не принимает ее веселых привычек, а оказалось, что он сам весельчак. Значит, это с ней ему не было весело, а с остальными очень даже было. Думала, что судьба подарила ей прекрасного принца, а он оказался почти женат.

Это просто невыносимо! Черт побери!

Она чувствовала себя униженной, раздавленной, опозоренной! В смятении чувств Адель подошла к окну. Не вернуться ли ей к себе на виллу, пока не поздно? Сейчас так хотелось рассказать все Натали (Адель была уверена, что найдет понимание). И вдруг она в ужасе отпрянула от прозрачной занавески — машина Эдриана стояла на месте. Но когда он успел?!

Сзади послышались быстрые шаги и его голос:

— Адель!.. Адель, вы где? Адель…

Он остановился в дверях, а она — возле его кровати, на середине которой сиротливо лежала камера, так еще и не убранная в сумку. Адель в ужасе переводила глаза с нее на Эдриана. Проследив за ее взглядом, Эдриан тоже увидел камеру, и постепенно выражение восторга на его лице сменилось непониманием.

— Что это?

— Это? Ваша камера… по-моему. Я хотела…

— Адель, еще немного — и я решу, что вы ведете за мной слежку по заданию какой-нибудь разведки. Что происходит?

— Не знаю.

— Почему вы к ней так неравнодушны?

— К кому?

— К моей камере.

— Я… я равнодушна. Я просто хотела посмотреть.

— Посмотрели?

— Да.

— Ну и как? Я вам больше понравился один или с девушкой?

— С девушкой! — Она словно жертва, загнанная в ловушку, с каждой фразой отступала к окну, а Эдриан подходил.

— Вот как. Вы, наверно, ей завидовали? Я, говорят, неплохо целуюсь.

— Да что вы! Вам льстят!

— А вы откуда знаете?

— В обед вам удалось довольно бледно продемонстрировать ваши таланты в этой области, — соврала Адель и отчаянно покраснела, вспомнив сколько наслаждения доставил ей тот его легкий поцелуй, и непроизвольно прижала пальцы к губам.

— Да? Тогда почему вы сейчас так разрумянились? Может, оттого что у меня плохо получается целоваться?

— Совершенно верно!

— И вам гораздо приятней смотреть, как я это делаю с другими, нежели терпеть это безобразие самой. Так?

— Да! — Она отвернулась к окну, готовая расплакаться. — Я, между прочим, вас жду и скучаю. А тут камера, которую я тогда у вас утащила. Почему бы не посмотреть? Что такого?

— Да, я заметил, что вы скучали. Там, внизу, вокруг зеркала…

В его голосе она уловила улыбку, хотя и не видела лица.

— Извините, что не убрала свое белье! Не думала, что вам будет так противно на него смотреть.

Он немного помолчал, потом тихо сказал:

— Адель, все. Давайте забудем эту ерунду. Я мчался к вам, очень боялся, что вы все-таки уедете, и…

— По-моему, в обед мы перешли на «ты»! — Она резко развернулась от окна и вздрогнула. Эдриан стоял уже возле нее, практически вплотную. В глазах его полыхал настоящий огонь.

— Перешли. Но я хотел соблюсти приличия.

Он говорил с трудом. Адель узнавала эти чисто мужские интонации, они всегда означали лишь одно — ее собеседник крайне возбужден и собственно собеседником является буквально последние секунды, а потом переходит в разряд любовника.