— Да, а в чем ты мне хотела признаться? — вдруг проговорил Эдриан, выруливая на проселочную дорогу.

— Признаться? Когда?

— Вчера утром. Когда я сказал тебе, что не умею плавать… Эх, Адель! Ты собиралась меня научить не бояться воды. Может, останешься?

— Работать инструктором по плаванию? Пусть тебя друзья учат!

— Адель, это грубо. Я предлагаю тебе остаться со мной еще на одну ночь и не вижу в этом ничего для тебя оскорбительного. Ну? Ты же сама говорила, что тебе грустно расставаться, потому что ты теряешь классного любовника. Тогда к чему мудрствовать? Оставайся — и он у тебя будет еще целые сутки.

— Ну, положим, не сутки. Ты все-таки будешь общаться с друзьями.

— Ну и что? Ночь все равно наша.

— Эдриан! Да что за детский сад! Я хочу домой. И мне неинтересно сидеть у тебя в роли приживалки, когда вы будете наливаться пивом и… и чего доброго потащите меня в гости к этим своим художницам и писательницам…

— О-о-о! Да ты ревнуешь! — Он вдруг стал откровенно злой и, казалось, хотел еще больше обидеть ее.

— Конечно, ревную! Ты отличный объект для глубокой прочувствованной ревности. А главное, что сегодня весь вечер я буду сидеть и завидовать вам, как вы веселитесь, а я тут одна — грущу… Тебя это утешает? Кстати, остановись. Мы приехали.

Эдриан смотрел в окно на глухой лес вокруг машины.

— А где твоя вилла? Где тут вообще домики?

— Там, подальше. Сама дойду! — Она вышла из машины и громко хлопнула дверцей.

— Значит, боишься показывать мне свое жилище? Думаешь, приду напрашиваться в гости?

— Не думаю. — Она подошла вплотную к открытому окну машины, откуда выглядывал Эдриан. — Пока! Тебя поцеловать на прощание?

— Ты собралась это делать прямо через окно? — Он вышел к ней и робко обнял. Руки его дрожали. — Адель, ты уверена, что хочешь попрощаться со мной вот здесь и вот так?

— А ты хочешь еще разок стащить с меня трусы на прощание?

— Зачем ты так говоришь? — сказал он тихо. — Ты обижаешь меня.

— Ты так ничего и не понял! — Она развернулась и пошла вперед по дороге.

— Я-то как раз все понял. А вот ты…

Она шла не оборачиваясь, размахивая пакетами с вещами. Эдриан еще немного постоял, потом пожал плечами и уехал в свою сторону.

Едва шум его машины стих за деревьями, Адель перестала бодро шагать, села на корточки прямо на середине дороги и горько заплакала навзрыд.

8

Сегодня было гораздо прохладнее, чем вчера. Предвечернее солнце играло бликами в озерной глади воды, в макушках сосен гулял ветерок, заставляя поеживаться и кутаться в плед. В тени было уже прохладно, как вечером.

— Да, июль какой-то не июльский, — тихо проговорила Натали.

— Просто это Северная Европа. Здесь всегда так холодно, наверно.

— Да почему же? — смело возразила Шерри. — Эдриан еще в самом начале мне говорил…

— А кому хочется тепла, нужно было лететь в Бангладеш за моей сумкой, — перебила ее Адель, и после ее слов всем почему-то расхотелось говорить.

Они уже два часа сидели возле берега, как раньше, в своих «законных» шезлонгах и меланхолично смотрели на воду. Шерри была без «книжки», Натали в кои веки — без мольберта, а Адель — без соломенной шляпы, под которую обычно пряталась.