— Эдриан, я хочу выйти на воздух, — сказала она, блаженно потягиваясь и глядя в окно.

— Да конечно. — Он выразительно посмотрел на часы, а потом придвинулся к ней. — Через некоторое время мы с тобой обязательно выйдем на воздух…

— У нас же целая ночь впереди, Эдриан… Интересно, а ты вообще когда-нибудь собираешься делать что-нибудь, кроме…

— Конечно, собираюсь.

— И когда же ты собираешься хотя бы спать?

Он отвлекся от ее шеи, которую уже принялся нежно целовать.

— Спать? Забудь это слово. Спать, Адель, нам с тобой еще долго не придется.

И не давая ей возразить, накрыл ее губы своими губами…

Потом у них был вечер и вино на веранде, у них были прогулки по лесу среди первых незлобных комаров. И у них была ночь, на этот раз — нежнейшая из всех на свете, как давно мечтала Адель…

А потом пришло утро и вместе с ним — звонок от Мартина, нью-йоркского друга Эдриана. Тот сказал, что компания из четырех человек, «случайно» заехавших в Хельсинки, жаждет его увидеть, и сегодня они едут к нему, чтобы захватить хотя бы пару дней перед тем, как Эдриан отбудет в Штаты.

Слушая, как он отвечает на вопросы, Адель закрыла глаза — вот и все. Сказка закончилась. Хорошего понемногу.

Он положил телефон и молча стал смотреть на нее. В глазах его читалось огромное сожаление. Адель тоже не знала, что сказать. Непроизвольно их руки потянулись друг к другу, и, пропустив ее тонкие пальцы между своих, больших и сильных, он сказал:

— Я тоже не хочу, чтобы это так быстро закончилось. Это была самая странная, но и самая лучшая сказка в моей жизни.

Она отвела глаза — он говорит «была»!

— Мы посмотрим, как нам лучше поступить, Адель.

— А как нам лучше поступить? Сегодня ты наконец-то отвезешь меня… О! Эдриан! Мы же вчера совсем забыли про аэропорт!

— Точно. — Он озадаченно почесывал затылок. — Тогда поехали сейчас. Может быть, твоя сумка уже давно тебя дожидается, а тот усатый финн сгорает от желания прочитать тебе нравоучительную лекцию на тему о том, что молодежь нетерпелива и, стоит только немного подождать…

— Поедем сейчас?

— Да, наверно. Немного перекусим только. — Он стал какой-то будничный. — Я пойду вниз, заварю чай. А ты можешь пока собираться.

— В смысле… собираться совсем?

Он смотрел на нее, казалось, с искренним непониманием.

— Но ты же сама сказала, что хочешь поехать на свою виллу. Или я что-то неправильно понял?

— Нет, все верно. Иди, заваривай чай.

— Адель. — Эдриан подошел и сел возле нее, снова взяв ее ладонь в свою руку — Я не выгоняю тебя. Если хочешь, оставайся у меня насовсем. Все равно мы будем вместе…

— Вместе?

— Ну… спать вот в этой комнате вместе. Я же не буду делить эту кровать ни с кем из моих четверых друзей. Я хочу ее делить с тобой. Ты можешь жить здесь, пока я не уеду.

Она проглотила ком в горле — в самом деле, что за дурацкая сентиментальность! Она еще ни разу в жизни не расстраивалась из-за того, что наутро парень, с которым она провела ночь, не пытается ей сразу предложить руку и сердце. Или не пытается строить другие, далекоидущие планы.

Адель была из тех людей, которые знают: то, что надо, само образуется. А если не образуется, ему можно немного помочь. Самую чуточку. Но навязывать себя она не желала и никогда не навязывала.