Алисия вышла в коридор, обрадовавшись поводу хоть на что-нибудь рассердиться, и с удивлением обнаружила, что на Рорсеваане уже ночь. Так что Фарида могло не оказаться на кухне — он тоже не спит по ночам. Правда, по другой причине — урзоев выгуливает. Хотя их так же прекрасно можно выгуливать и днем. У всех живущих во дворце совершенно извратились привычки.

Ладно, подумала Алисия, есть причина прогуляться, и то уже хорошо. Она не воспользовалась дорожкой и пошла пешком, чтобы растянуть удовольствие. Путешествие мимо пустующих залов её мало развлекло. Вся эта застывшая роскошь навевала только скуку. Была бы она тут хозяйкой, были бы тут танцы, гремела бы музыка. Среди населения есть интересные мужчины. Одни только сибианы чего стоят. Красавцы.

Тут вспомнился пророк Синнита, и она ощутила приступ печали: зачем он так поступил? Его же не собирались убивать. Рушер хотел только попугать, чтобы Синнита рассказал ему, где спрятана вся его Сила. Всё, что нужно было Рушеру, это только его Сила. Тогда он оставил бы планету в покое, а жил бы у себя во дворце.

Она представила, как танцует с Синнитой в тронном зале. Размечталась, как остроумно она бы отвечала на комплименты, как они шутили бы. Замечательно галантный кавалер вышел бы. Жалко, что он так бездарно пропал.

Ей и Мелковича жалко — Алисия вообще была добрая. Боб сильно изменился, стал таким красивым. Она даже сама указала Рушеру на него, чтобы тот не казнил Мелковича по ошибке. Но, Бобу надо было выступать, надо было злить Владыку!

Переплавка, о которой было столько разговоров, оказалась настоящей мерзостью. Алисия вспоминает об этом с отвращением. Надо было найти какой-то другой способ создавать солдат. Нашла же она, когда понадобилось. Лучше всего, если народ сам желает поучаствовать в затеях правителей. Она и предлагала это с самого начала. Путь медленных реформ: говорить одно, делать другое. Теперь, после всего, что Рушер тут натворил, никаких танцев уже не будет. Остаётся поедать пирожки.

Конечно, и она с кавалером д'Арк обошлась излишне сурово. Тоже, между прочим, симпатичный был мужчина. И тоже, совсем как Боб, заявил, что он-де не имеет морального права просить о помиловании, если погибло его войско. Идеалисты все какие! Алисия отменила бы казнь, если бы он попросил пощады. Она всё ждала, пока дело не закончилось — он так и не смирился.

И вот тогда её подловил этот голос. Ей опротивело свое королевство. А зря, надо было подождать — нашлись бы другие ухажеры. Это она только для пользы дела, только временно рисовалась такой жестокой. На самом деле Алисия любила веселье и танцы, понимала толк в шутках.

Она вспомнила, как им хорошо было вечерами в лагере, когда все собирались на вытоптанной площадке для танцев, около высохшей акации. Как было весело. Никто ни с кем не воевал, все дружили. Вот бы их всех сейчас сюда, в эти пустынные залы! Было бы много народу вместе с этими сибианами и даже сиреневыми аллерсами. Или без аллерсов — не нравятся ей их крылья.

Все нарядились бы в умопомрачительные наряды. У неё одной гардероба хватило бы на всех — девать некуда. Даже эта дурнушка Аманда была бы нарасхват. Кстати, Рушер мог бы ей подправить лицо и фигуру. Она бы за одно это была благодарна. Но, ему надо заниматься этой идиотской войнушкой, всё никак не наиграется!

Как скучно. Ох, как скучно!

Алисия подняла глаза, оторвавшись от своих невесёлых дум, и увидела вдали две фигуры, плывущие вдоль дорожки, в сумраке коридора. Один высокий, другой пониже и потоньше. Неужели, Моррис с Рушером? Зачем им шататься по ночам в коридорах? Что это у них за тайна?!

Двое свернули на кухню. Рушер наведывается ночью в кухню?! Да ещё вместе с Красавчиком?! Что-то не так.