|
– Что-нибудь еще? – Голос начальника неожиданно дал петуха. Битов закашлялся. – А еще у меня подозрение, что у нас «крот» в команде. И где-то близко. – Что-нибудь еще? – Вот словесные портреты участников драки на квартире у Лаптева. Эти двое – по компьютерам, этот был с девочками и стрелял в потолок. А это сам хозяин квартиры. Личности устанавливаются. Вот тут несколько зарисовок со слов свидетелей. А это предполагаемый «крот». В отчете все есть, короче говоря, это человек, который побывал в квартире буквально за несколько минут до того, как туда подъехала наша команда. – Стало быть, он не был с вами на момент старта? – Не был. – Он был где-то поблизости от места событий. И, видимо, был не один. – Битов взял портрет в руки, рассмотрел внимательней. – Значит, кто-то ему сообщил координаты… отсюда. – Что делать будем, Антон Михайлович? – Сначала, Володенька, «крота» ловить. А уж потом все остальное. 43. Михалыч выскочил из метро где-то на окраине, на одной из новых станций, где людской поток ослабевал и было значительно проще контролировать ситуацию. Вместе с ним из вагона вышли всего четверо. Две старушки, подросток и курсант. Будущий офицер, шагая широко, как на плацу, устремился в сторону выхода, старушки, что-то обсуждая, поползли в ту же сторону, а подросток вскочил в поезд, идущий в обратном направлении. Из них всех опасения внушал только курсант. Но на выходе он не обнаружился. Ничего другого, кроме банальной живой слежки, Михалыч не боялся. Свой телефон он зашвырнул под колеса поезда на одной из пересадок. А для того, чтобы запустить действительно серьезные технические средства поиска человека в таком титаническом муравейнике, как Москва, объекту слежки нужно было выполнить ряд условий. Например, влететь в сектор муниципального видеонаблюдения. Такими камерами оборудовались все крупные станции метро, вокзалы, площади и школы. На окраины, с их новостройками и дешевыми квартирами, техническая революция пока не. распространилась. И это была одна из причин, почему Михалыч выскочил так далеко от центра, хотя уже час назад был уверен, что «хвост» оборвался. Теперь нужно было действовать спокойно. Без суеты. Михалыч поежился и поднял повыше воротник; в этом районе, разгоняясь в лабиринте высоток, дул сильный ветер. Неподалеку располагался какой-то магазин, большой, в пару этажей и, наверное, теплый. На входе скучал охранник. Михалыч поднялся по эскалатору на второй ярус и, не торопясь, двинулся вдоль разнообразных боксов. Одежда, какие-то китайские традиционные поделки для любителей экзотики, остро пахнуло сандалом. Из-за прилавков выглядывали откровенно скучающие продавцы. До покупательского часа пик еще ждать и ждать, а случайные клиенты кассы не делают. Какой-то жизнерадостный старичок, торгующий деревянными ложечками, выбил лихую дробь из своего товара. – Купите, для жены! – обратился он к Михалычу. – В этом сезоне самый писк. Все берут, особенно иностранцы! К концу дня не будет. Откуда берутся иностранцы на окраине Москвы, было неясно. – Спасибо, у меня жена далеко… – ответил Михалыч и задумался. «Вот так болван! Какой же я болван! – Он едва не стукнул себя ладонью по лбу. – Расслабился, старый козел. О жене-то я и не подумал… Не подумал! Идиот!» Продвигаясь вдоль прилавков, Михалыч прокручивал в голове варианты развития событий. Было ясно, что просто так их не оставят. |
