В характере Ярослава было такое – сначала перебить любимую дружину, а потом умолять горожан дать ему помощь! Он очень ловко манипулировал народным недовольством и исхитрился умилостивить горожан обещанием будущего вознаграждения.

Новгородцы ничего не знали о действительном положении дел на юге. Несчастный Святополк, законный наследник престола в Киеве, сидел в то время не на троне, а в темнице в городе Турове вместе со своей женой, дочерью короля Болеслава Первого, и ее духовником, епископом Рейнберном, куда они были заключены по приказу Владимира и при его жизни, и никаких братьев убить он физически не мог. Что же касается демонстративного раскаяния Ярослава перед новгородцами – да, это вполне правдоподобно. В характере Ярослава было такое – сначала перебить любимую дружину, а потом умолять горожан дать ему помощь!

Он очень ловко манипулировал народным недовольством и исхитрился умилостивить горожан обещанием будущего вознаграждения. Призывая новгородцев идти в поход на Киев, он обещал каждому достойную плату. Этим, собственно, и прекратил начинающееся восстание – новгородцы счет деньгам знали. Дружину пришлось ему, однако, заменить ополчением. Но для исполнения иной важной миссии он использовал именно надежную варяжскую дружину, о чем рассказывают нам скандинавские тексты, – ярлы Эймаунд и Рагнер убили по его приказу конунга Бурицлава, то есть князя Бориса. Та же судьба постигла и брата Бориса – Глеба.

Год 1018. Антипольское восстание в Киеве

Противнику Ярослава, князю Святополку, удалось бежать из своей тюрьмы в том же году, но отбить у брата захваченный им Киев Святополку удалось лишь двумя годами позже, когда он собрал в Польше рыцарское войско своего тестя и повел его отвоевывать себе наследство. Ярослав в ужасе из Киева бежал, а город радостно принял законного князя. Однако радость быстро сменилась печалью – польское войско стало грабить Киев, и горожане подняли восстание. Причем Святополк, отлично понимая причину бунта, удерживать киевлян от выступлений против своих союзников-поляков не стал. Оскорбленный Болеслав увел своих воинов, забрал с собой сестер Ярослава, которых Святополк надеялся выменять на свою жену, так и пребывавшую в плену.

Западная хроника интерпретирует отход поляков весьма своеобразно: «Болеслав в течение десяти месяцев владел богатейшим городом и могущественным королевством русских и непрерывно пересылал оттуда деньги в Польшу; а на одиннадцатый месяц, так как он владел очень большим королевством, а сына своего Мешко еще не считал годным для управления им, поставил там в Киеве на свое место одного русского, породнившегося с ним, а сам с оставшимися сокровищами стал собираться в Польшу». «Один русский, породнившийся» с Болеславом, – это законный великий князь Святополк. Он остался в Киеве, на который тут же нацелился Ярослав. Ярослав с легкостью использовал народное недовольство поляками, и, скорее всего, восстание было тоже плодом действий его тайных лазутчиков, которые стали распускать о киевском князе слухи, будто он решил отдать Киев Польше и виновен в смерти Бориса и Глеба.

Самый страшный слух, который Ярослав мог придумать, касался, однако, реального положения дел: Святополк собирался разрешить латинское богослужение. Взбунтовать народ под лозунгом защиты веры – дело нехитрое. Тем более что все признаки введения новой государственной религии – латинской веры – были налицо: князь, женатый на латинянке, епископ, приехавший с ней из Колобжега, польское войско в городе, жадный до киевского золота польский король, действительное введение латинского богослужения, пока в Киеве стоят поляки… И когда Болеслав увел свое войско, Ярослав тут же пошел на Киев.