- Упокой, Господи, раба Божьего Романа сына Романовича…

Анна, почерневшая от горя, еле держалась на ногах и, достояв службу, слегла в горячке. Вокруг неё толпились знахарки и лечцы, водили её в баню и поили отварами одолень-травы и душицы. Окуривали дурманом и читали заговоры. Но ничего не помогало. Не выздоравливая, но и не помирая, Анна лежала пластом.

Зато Роман рвал и метал. Почти месяц оставался Галич без него, и этого хватило, чтобы в городе умер его сын. Он не сомневался, что всему виной недобитые бояре, и тут же отдал приказ схватить всех тех, кого сам же недавно приблизил к себе и обласкал.

Смеяна была мужней женой, прошлое остыло и поросло быльём, и хотя новые встречи всколыхнули угасшие чувства, Заслав не думал о чужой жене днём и ночью. Спокойно спал, служил князю. И порядком удивился, когда однажды вскоре после его возвращения из Плесненска дворский доложил ему, что к боярину гостья.

Заслав вышел в повалушу, и вошедшая Смеяна, вскрикнув, бросилась ему на грудь:

- Спаси, Заславушка!

Она была в чёрном вдовьем уборе, побледневшая, спавшая с лица, со скорбными складками вокруг губ. От неё пахло ладаном и воском, как от покойницы. Заслав невольно отстранился, но Смеяна вцепилась ему в рубашку:

- Спаси!

- Да что ты? Аль гонятся за тобою?

- Беда! Заславушка, что же такое деется-то? - Смеяна схватилась за голову. - Заступись!

Еле придя в себя - боярыням по чину дома сидеть, по гостям с дурными вестями не бегать, - Заслав усадил Смеяну на лавку, взял её руки в свои:

- Сказывай.

- Ой, беда, беда лютая! - заголосила она. - Повелел князь Роман мужа мово да батюшку в железа оковать! В поруб бросил! А ко мне люди его приехали - собирайся, говорят, боярыня, в монастырь, мужнины грехи перед Богом замаливать да за упокой его души молиться. А у меня сынок малый. Куда его дену-то?.. Заступись, Заславушка! Сделай милость!

Она вдруг наклонилась и прижалась губами к его рукам.

Оторопев, сидел Заслав на лавке. Он знал то, чего ещё не ведала Смеяна, - что её мужа как посадили в поруб, так и засыпали в нём землёю живым вместе с двумя другими боярами, привезёнными Романом из Плесненска. Старый Вышата попал из-за тесноты в другой поруб и только поэтому был ещё живым. Но казнь должна была свершиться со дня на день.

Смеяна исступлённо целовала ему руки.

- Помоги, - шептала она, - помоги! Вспомни, как батюшка тебя от угров ослобонил! Не дай помереть чёрной смертью. Вступись! Замолви слово, а я для тебя… что хошь проси… Заславушка!

- Не рви себе сердца понапрасну, Смеяна Вышатична, - с трудом выговорил Заслав. - Я попробую. Авось послушает князь.

Легко сказать - не легко сделать. После нежданной смерти сына словно ослеп и оглох Роман. Со всех бояр, что пригласил он к себе из вотчин по осени, послетали головы. Роман обвинил их в том, что нарочно, пользуясь его отсутствием, уморили княжича и сейчас подсылают своих людишек, чтобы уморить вслед за ним и княгиню. Дружинники ходили тише воды, ниже травы. Тиун разговаривал шёпотом, думцы боялись лишний раз рот открыть.

Роман привык к тому, что все замолкают при его появлении и стараются убраться подалее, и потому был несказанно удивлён, когда после очередного заседания думы Заслав задержался в палате.

- Князь-батюшка, вели слово молвить, - поймав князев взгляд, сказал он.

- Чего тебе? - настороженно отозвался Роман.

- Челом бью, - Заслав медленно поклонился, достав рукой до пола, - прошу за старого боярина Вышату, коего ты в порубе держишь…

- Что? - немедленно взвился Роман.