— Мой, да… одну минуту, — стремительный шаг к окну, где на подоконнике — покинутая сумочка. Строкач не препятствовал.

С первого взгляда стало ясно — сумка пуста. Сомнений не оставалось.

— Это подарок. От Артура, приятеля Штерна, иностранца. Это его увозил дубина Глеб. А мне теперь бояться нечего. Мы еще посмотрим, кто больше знает. Илью прикончили, теперь меня подставить норовят! То, что я из зала не выходила, этот самый Артур и может подтвердить. Ищите его, пока не улетел. В аэропорту он.

— Разумеется, чего вам бояться, если невиновны? — капитан поощрительно повернулся к женщине. — Поясните, пожалуйста, кто такой Артур, куда он летит?

— Не знаю я точно. Говорю же, Штерн его с собой привез, он ему и билет обратно в Москву покупал. Вместе держались, совещались без конца.

— О чем?

Слегка приоткрыв рот, Елена торжествующе оглядела компаньонов, секунду помедлила и негромко произнесла:

— Клянусь, не знаю…

— Так, все. Хватит — Строкач перебил ее резко, почти грубо. — Не хотите нормального разговора? Тогда иначе. Фамилия Артура? Ну, вы, Штерн, быстро! И не надейтесь, что прикроете своего заграничника.

Штерн мучительно скривился, явно колеблясь.

— Левин его фамилия.

— Точно?

— Я сам ему билет на Москву покупал. Он говорит по-русски, но неважно, я в кассе объяснялся.

— Рейс? Быстрее!

— Номер не помню, вылет в двадцать три сорок.

— Пулей, Игорь! Связь с аэропортом — его надо задержать в Москве. Десять минут назад вылетел — время есть, слава Богу! И пусть с Глеба глаз не спускают. Я ему память освежу, паршивцу!

Родюков стремительно вылетел из зала, едва не сбив при этом молча сидевшего у открытого пианино Люкина. Наконец заговорил и он.

— Товарищ следователь, это, наверно, уж чересчур. Ну, был у нас гость из-за рубежа, но зачем же его задерживать? Какое он ко всему этому имеет отношение? И так о Союзе впечатление у людей неважное.

— Не о Союзе — о вас. Он тоже хорош гусь, если компанию с такими, как вы, водит. Скромный ужин — одного зарезали, другой сбежал. На Западе так не подступают. Права свои знают, но и об обязанностях не забывают. Или это его работа?

— Да что вы, в самом деле? — возмутился Люкин. — Он и видел-то Заславского первый раз в жизни. Приехал человек обсудить создание совместного предприятия, хотел капитал вложить… Он и уехал, не зная, что Илья убит. Перебрал слегка, вот и выпал в осадок. Я допускаю, что вам плевать на нашу репутацию, но к убийству Левин просто физически не мог быть причастен. Здесь он стоял, рядом с этой кабаньей шкурой, когда Илья в фойе позвал официантку.

Прищурившись, Строкач выслушал рассказ о пересоленном салате и прочих подробностях ужина. И все же, ничего определенного сквозь детали не проступало. Всю компанию пришлось перевезти в райотдел. Допрос длился долго и упорно, заходил в тупик и опять возобновлялся. Родюков к утру совершенно ошалел. В паузе Люкин умудрился подремать в неудобном кресле, тогда как ведшие допрос глаз и не смыкали. Когда основной поток показаний исчерпался, Строкач и Родюков остались вдвоем. Клочья, обрывки, путаница — и вся эта пестрядь никак не складывалась в одну фигуру — того, кто убил.

— Все, Павел Михайлович, приехали. Все чистые, и убить мог любой. То же и с ножом.

— Что — то же, Игорь? Двери в зал и в кабину, в которой обнаружили труп, Глеб Курилов из своей кабины не видел.