– Ну, за встречу! Чин-чин!

– Что сказать? – выпив, Аннет выбросила в пепельницу окурок. – Жан-Клод с Надин – как и вы, в Англии. С неделю назад уехали. Жаль, вы там не встретились…

– Жаль.

– А Люсиль с мачехой и маленьким братом – в Ницце. У них там дом, представляешь? Нас с Патриком звали, но… у нас ведь сейчас учеба начнется… Представляете, никого не отчислили… ну, за май! Даже членов комитета – и тех… Всем на учебу!

– Ну, так ведь хорошо! – усмехнулся Сергей.

– Хорошо…

Девчонка кивнула, поправив красную маечку, которая очень ей шла! Ах, какая же, все-таки, красотка эта Аннет! Восхитительная красотка, ну, право же! Карие блестящие глаза, черные волосы… и такая стройняшка – ребра видны – кажется, крепче сожми – и преломиться. А еще – небольшая аппетитная грудь, вон, как торчат под майкой сосочки – так и хочется потрогать, поцеловать, погладить…

– Хорошо-то – хорошо, только я за Генерала голосовать не буду! – между тем, заметила Аннет. – Вот еще! Сколько можно уже? Из-за него ж меня… чуть не убили.. Да сами помните… До сих пор ребра ноют… и спина… Вы-то что намерены делать?

– Да, как всегда, – Аньез махнула рукой. – Салон, клиентки… Но, может быть, выберемся в сентябре отдохнуть на недельку.

– Может быть, даже в Ниццу, – поддакнул стажер.

Аннет лишь вздохнула:

– Везе-от!

– А что, ребята? Поехали с нами! – сверкнув глазами, вдруг предложила Агнесса. – На бензин только скинемся.

– В Ниццу? – Аннет и Патрик переглянулись. Поначалу как-то нерешительно, а потом…

– Ну, а что? На факультете, думаю, договоримся, – поправив очки, задумчиво протянул парень. – На недельку всего… А?

– Уговорили! – вскочив на ноги, Аннет радостно запрыгала на софе. – Ницца! Ницца! Ницца! Но… конечно, надо все предусмотреть… Представляю, как обрадуется Люсиль! Сегодня же отправлю ей телеграмму… Или – нет! Лучше позвоню! Зайду на почту.

На улице ничего не напоминало о недавних майских событиях, разве что спиленные в Люксембургском саду деревья. Все баррикады давно были разобраны, вывороченная революционными студентами брусчатка заменена новой. В умах людей тоже не осталось сочувствия к бунтарям – бардак давно всем надоел, хотелось нормальной сильной власти – и де Голль вновь победил. Правда, как оказалось, ненадолго…

«Де Голля – на свалку истории» – на баррикадах это выкрикивали многие… Что же, можно считать – победили? Или вовсе даже наоборот? Одно было ясно – студенты, молодежь, все же заставили государство считаться с собой, как с новой политической силой!

– А помнишь, как здесь строили баррикаду? – замедлив шаг, Агнесса оглянулась на фонтан на площади Эдмона Ростана. – Вон, на Гей-Люссака… Еще перевернули грузовик! А вы с Жан-Клодом притащили из сада деревья… Еще решетку, стулья… Весело было!

– И – очень опасно, – взяв девушку под руку, негромко заметил стажер. Помолчал и вдруг улыбнулся:

– А за бензопилой мы бегали с Аннет! В магазинчик на Гей-Люссака… О, смотри-ка – открыт!

– Да тут все, похоже, открыто, – Аньез улыбнулась и сняла шляпку – слишком уж старомодно.