Настал черед удивляться Светке. Она сделала круглые глаза и даже рот приоткрыла.

— Откуда?.. Так ты подслушивал?! — догадалась она. — О-о-чень хорошо… И еще не зашел даже. — В ее голосе зазвучала обида. Меня порадовало, что Светку больше задело второе, значит, ей не безразлично…

— Извини, я как-то постеснялся…

— Ага, я из-за него соврала, сказала, что пойду в магазин, а сама на речку… И это когда у нас тут убийство. — Светка явно рассчитывала ошеломить меня этим известием.

— Да я его видел, э-э-э, покойника. Это я его нашел, перед тем как тебя вчера встретил.

Светка, наверное, с минуту не могла сказать ни слова, только смотрела на меня исподлобья своими круглыми серыми глазами. Потом только и произнесла:

— Нормально…

— А что я должен был делать? — сразу после этого "нормально" начал оправдываться я. — Мне не хотелось говорить об этом. Ничего бы не получилось…

— Чего бы не получилось? — зловеще вопросила Светка.

Я понял, что лучше мне помолчать, и оказался прав, потому что после минуты молчания Светка постелила сумку на траву, уселась на нее и скомандовала:

— Дай удочку.

Дальше все пошло как по маслу. Мы ловили рыбу около часа, по ее просьбе я рассказывал свои вчерашние приключения, а потом… мне пришлось провожать Светку, она боялась, что ее мама будет волноваться. Когда мы почти поднялись по береговому склону, Светка, шедшая впереди, вдруг остановилась и обернулась.

— Погоди, — сказала она, — я хочу кое-что сделать.

Я стоял чуть ниже по склону, но так как был, конечно, повыше, ее глаза как раз встретились с моими. Она обняла меня за шею и поцеловала в губы.

— Это тебе за вчерашнее, — сказала Светка и, уже быстро поднимаясь по откосу, добавила: — За смелость.

Я перевел дух и последовал за ней…

Возле угла зеленого забора мы еще раз поцеловались, благо улица была пустынна. Дальше мне Светка провожать ее сегодня не разрешила, а велела завтра приходить в гости, и пораньше.

Я опять шел домой счастливый… Вернее, от Митяева я на автобусе ехал. Потом по дороге заглянул к Женьке. Но его не было дома. Я решил с ним встретиться завтра, а сегодня — привести в порядок дело о велосипеде и открыть второе об убийстве. Теперь у меня были не только подозрения, но и факты.

Мама обрадовалась, что я впервые за пять дней пришел домой не поздно. Она живо усадила меня обедать. Затем я пошел в свою комнату и занялся делами.

На обложке той самой тетрадки в клеточку, в которой я уже сделал первую запись, я написал маркером: "Дело о велосипеде". Решив, что каждое расследование требует своих документов, я взял вторую тетрадь в клеточку и написал на обложке: "Дело об убийстве". Затем я еще подумал и добавил к этим надписям номера — № 1 и № 2, соответственно. Теперь можно было сортировать факты, улики, подозреваемых, выдвигать версии преступлений.

В тетради с "Делом об убийстве" я описал место преступления, записал дату и время, когда я нашел труп, описал положение тела и рану на голове, описал дачу погибшего бизнесмена, показания митяевцев, которые вчера волей-неволей слышал, а также тот случай с парнем из "ниссана", свидетелем которого я стал сегодня. Затем я все внимательно перечитал, и по мере чтения у меня начала складываться версия.

Причин убийства я, конечно, не знал, но мог предположить, что к убийству имеет непосредственное отношение тот самый парень, которого я видел сегодня на берегу. Иначе что он там подбирал в ивовых кустах? Уж не оружие ли убийства? И ведь весь берег осмотрел, прежде чем спустился к месту преступления. А менты-то хороши, так ничего и не заметили.