— Да-а, молодец песик. Только я не пойму, на фиг ты связался с этими чуваками из "Лесного городка".

Я пожал плечами и промолчал, не рассказывать же мне Лыке, зачем я связался с козиновской компанией.

За такой беседой мы дошли до знакомого мне коттеджа за зеленым забором. Двор был пуст, голосов не было слышно. Лыка остановился.

— Знаешь, кто здесь живет? — неожиданно спросил он.

Я кивнул.

— Ну вот она о тебе и беспокоится, а ты лопух.

Я промолчал и пошел дальше. Лыка тоже. Мне очень хотелось дать ему в рожу. А куда он лезет? Но я понимал, что это вряд ли разумно. Уж больно я ослаб. Однако, если бы он продолжил свои нотации, я бы наверняка не сдержался. К счастью, новое обстоятельство отвлекло и мое, и его внимание от болезненного вопроса.

Пройдя Светкин коттедж, мы дошли до двух строящихся новых. И от ворот одного из

участков, на которых развернулась стройка, к нам направился невысокий рябой человечек с кудрявыми волосами. Он подошел ко мне, с интересом разглядывая Тамерлана.

— Молодой? — спросил человечек, видимо, наемный строитель, что следовало прежде всего из его внешнего вида. Он был одет в замусоленную, выгоревшую рубаху неопределенного цвета и какие-то брезентовые штаны.

— Молодой, — согласился я.

— Молодой, да бойкий, — вмешался Лыка, — неделю назад здоровенную овчарку отделал.

Строитель с интересом глянул Лыке в лицо, как бы проверяя — врет тот или нет.

— Правда, правда, — подтвердил я.

— Твоя собака? — непосредственно ко мне обратился наш новый собеседник.

— Моя.

— Я тебя тут давно с ним вижу. Это ты труп нашел?

Я сначала кивнул, но поправился:

— Вообще-то не я, а он. — Я указал пальцем на Тамерлана.

Строитель улыбнулся и присел возле бультерьера на корточки. Тами глухо заворчал, шерсть у него на загривке стала дыбом.

— Вы поосторожнее, — посоветовал я еще больше улыбающемуся мужику.

— Может, продашь? — вдруг спросил он, посмотрев на меня снизу вверх, не вставая с корточек. Я даже опешил от неожиданности.

— Не-е, не продается, — решительно ответил я, когда до меня дошел смысл вопроса.

— Двести долларов, — сказал строитель. Я отрицательно покрутил головой.

— Триста.

— Да нет.

— Четыреста.

— Да сколько угодно! — возмутился я. — Не продается, и все!

— Богатый, что ли?

— Да, не бедный. И не в этом дело. Не продается, и все!

— Ну ладно, как хочешь. — Строитель поднялся с корточек. — Я ведь только спросил. Твоя собака, хочешь — продавай, хочешь — не продавай. Только зря. Он таких денег не стоит. А мне нужна такая собачка, я б ее к себе во Львов увез. А ты себе новую купишь, — еще раз закинул он удочку.

— Сказал нет, значит, нет!

— Ну ладно…

Рабочий махнул рукой и лениво поплелся к воротам своей стройки.

— Правильно, не фиг ему тут цыганить, — похвалил меня Лыка, — продашь, а он твоего бультерьера на боях затравит.

— Да я вообще не собираюсь его никому продавать, — все еще возмущенно заметил я.

— Правильно, — еще раз повторил Лыка, и мы продолжили свой путь к автобусной остановке.

Больше Лыка о Светке не заговаривал. А я терялся в догадках: в каких же они все-таки отношениях и какого черта он меня водил к ее дому?

…На следующий день я приступил к осуществлению своего нового плана действий в отношении Козинова и компании. Женька на пляж со мной не поехал, еще не до конца ок-лемался после отравления, так что я был один.