Один вопрос не выходил у меня из головы. Как же все-таки этот гад умудрился поймать Тамерлана, если никто, кроме меня, не смог сейчас к нему даже приблизиться? Впрочем, и эта загадка скоро прояснилась. Просветил меня тот самый мужик, которого мы встретили с ведром, когда заходили со Светкой на стройку и спрашивали про Тамерлана, он у строителей оказался кем-то вроде прораба.

— Этот Петро собак хорошо знает, потому как сам пес поганый, — рассказывал мне мужик, когда мы уже присели на бревно во дворе строящейся дачи. — Он ему, ну псу-то твоему, на шею сумел стальную удавку накинуть из этой самой проволоки и удавил немного. Но тот все ж его тяпнул. А я все думаю, что это Петро стал в рукавицах работать, раньше-то все голыми руками делал. Потом смотрю, когда ужинать сели, у него одна рука перемотана, говорит, топором попал. А эго, стало быть, его твой бультерьер тяпнул. Ну, когда он его удавкой-то придавил, завернул в куртку, отнес в сарай и там ему из той же проволоки хомут сделал, так, чтобы не душил, но и не снимался, и пока хомут-то прилаживал, твой пес продышался и тяпнул. А не нашли мы его знаешь почему?

Ну, когда вы приходили-то? Мы тогда только у нас смотрели, а он его, вишь, на соседней спрятал, где сам не работал. Надо было и там посмотреть, а мы не посмотрели. У этого Петро там приятель тоже, он знал про собаку, но, говорит, не знал, что украдена. Петро говорил ему, что купил за двести баксов.

"В общем, все хорошо, что хорошо кончается", — думал тогда я, но мне хотелось еще узнать, как и что здесь происходило ночью. От рабочих было мало толку, они, оказывается, спали, а крепче всех сторож. Проснулись от собачьего лая и шума драки. А сторож вообще не проснулся, пока не разбудили. Выскочили, а у них на улице перед забором человек восемь дерутся. Жутко, говорят, друг друга били. Потом двое убежали, а двое побитые лежать остались. Так те, которые их побили, отнесли и свалили обоих просто в канаву у дороги на соседней улице. Те потом оклемались и тоже куда-то убежали. А милиция так и не приехала, наверное, и не вызывали. Потом уж нашли у забора три канистры с бензином и паклю.

Выслушав эту повесть, я пошел с радостным Тамерлашкой в гости к Светке, мне не терпелось позвонить маме и сказать, что пес действительно нашелся. На Светкиной даче меня встретил Андрей Николаевич.

— Саша, — сказал он прямо при Светке и ее маме, — я не знаю, как ты все это узнал, но я тебе очень обязан. Большое спасибо.

И с этими словами он пожал мне руку.

Светка опять ничего понимала и только удивленно смотрела то на меня, то на своего папу.

— Что вы, Андрей Николаевич, как же я мог по-другому. Это само собой как-то… — Мне, конечно, было приятно, но все же я немного смущался. — А вообще-то, Андрей Николаевич, это я вам обязан, ведь пес нашелся. — И я указал пальцем на Тамерлана, который радостно улыбался и от счастья вертел теперь хвостом всем окружающим. Иногда только он вскакивал на задние лапы и толкал меня передними, подставляя свою здоровенную башку под мою ладонь. В общем, все окончилось благополучно.

На сей раз я у Светки не задержался, хотя мне и очень того хотелось, но надо было отвезти домой Тамерлана, там его тоже ждали. Когда мы уходили и все, включая Ксюшу, нас провожали, Андрей Николаевич добавил:

— И еще, Саша, поблагодари, пожалуйста, от меня твоего папу. Большое ему спасибо. За что, он сам знает.

Теперь настала моя очередь удивляться, откуда Светкин папаша знает моего батю? Но я скрыл удивление и пообещал передать благодарность. Лихо катил я домой на велосипеде, а рядом резво бежал Тамерлашка, будто он и не бультерьер, а деревенская дворняга.

В Узорове Нас, конечно, ждала мама. Она угощала нас обоих, а Тамерлана особенно. Пес и ее всю обпрыгал, исцарапал, облизал, покусал, ласково, конечно, но все равно больновато, он по-другому не умеет.