Я позвонил по телефону Светке. Она сообщила, что будет сидеть дома, и если я хочу, то могу зайти к ней в гости. Я сказал, что, может, зайду, но попозже, а может, тоже буду сидеть дома, уж больно на улице противно. Так я, собственно, и сделал.

И вот сидел я и маялся дома. Правда, не один, а с Тамерлашкой и Тимофеем. Мама тоже, конечно, была, а отец, как водится, опять куда-то уехал. От нечего делать мы смотрели телевизор. Показывали древний детектив, да еще из сельской, то есть колхозной, жизни. Он так и назывался: "Деревенский детектив". А главного героя играл старый толстый Жаров, совсем не Сталлоне и не Хауэр. И стрельбы в фильме не было, и погонь, и даже драк, но почему-то он все-таки казался мне занятным. То ли от погоды, то ли артисты хорошо играли, то ли еще от чего-то, а может, я просто люблю детективы, даже деревенские. В этом фильме кто-то у кого-то украл аккордеон, а старый участковый милиционер Анискин, которого играл Жаров, этот аккордеон и его похитителя разыскивал. И вот в один из моментов фильма этого Анискина какой-то местный, еще советский начальник спрашивает: "Так, может, ты и аккордеон нашел?" — "Может, и нашел", — отвечает Анискин. — "Так кто ж его украл?" — "Кому надо, тот и украл", — отвечает скрытный, хитрый, старый участковый.

Тут-то меня и озарило. И мысль у меня сразу заработала, будто вдохновение снизошло. Я ведь фильм-то смотрел, а сам все о своем детективе думал. И тут вдруг до меня дошло: "Да ведь и велосипед украл тот, кому он был нужен". А кому он нужен? Лыка отпадает. Случайный прохожий — тем более, велосипеда-то во дворе с дороги не видно. Да и кто чужой ходит среди дождливой ночи по улицам Узорова? Кстати, и Мухтар не залаял! Значит, свой, как я сразу не допер, знакомый, выходит! Значит, вор-то из Узорова! Надо только понять, зачем ему велосипед-то был нужен? И зачем он не по дороге, а по реке поехал, кто его ночью на дороге-то увидит?

Я больше не мог усидеть на месте, вскочил и побежал на улицу, едва захватив куртку с капюшоном. Даже детектив не досмотрел.

— Ты куда? — удивилась мама.

— Надоело, пойду погуляю.

Тамерлан хотел со мной увязаться, но я его не взял. Знаю я его, он под дождем через десять минут скулить начнет.

Первым делом я рванул к Женькиному дому, проверить, видно ли с дороги то место, на котором в тот злополучный вечер Женька припарковал свой горный. Так и есть, место скрывалось за углом дома. Да еще кусты жасмина, да еще ночью — ни черта с дороги нельзя было заметить. Значит, вор знал, за чем лезет. Значит, точно свой, узоровский. Да еще его Мухтар знает. Только кто?

Домой я возвращаться не хотел и пошел на речку, как в тот раз, когда нашел следы велосипеда. Я шел тем же путем и все думал: "Кому, кому и зачем был нужен этот велик?" И тут меня осенила одна мысль, на первый взгляд довольно дурная: "Ведь я в тот день не только следы велосипеда нашел, но еще и покойника. А вдруг убийца Коломенцева приехал из Узорова на этом самом велосипеде?" Чушь вроде бы. Красть велосипед для того, чтобы совершить убийство, — это могло бы создать только лишние трудности. И все же я уже не мог остановиться.

Ведь может быть и так: убийца спешил, хотел быстро добраться до Митяева, сделать свое черное дело и поскорее вернуться обратно незамеченным. Пожалуй, тогда горный велосипед самый подходящий транспорт. Ночью вдоль берега реки, да еще в дождь, он только на нем и мог проехать, И тогда понятно, почему он не по шоссе поехал. Его могли бы случайно заметить в Митяеве, тот же Коломенцев или еще кто, когда он подъезжал бы к месту преступления по Новодачной улице.