Карате оказалось вовсе не карате. Это говорил и сам Сема. Он просто учил ребят драться. Тут было и карате, и бокс, и русский стиль, и всякие виды борьбы и единоборств. Новенькие, каковым я и являлся, тренировались в общей массе. А старожилы, вроде Лыки и Игоря, даже работали в спарринге, и это было особенно интересно. Тренировка мне понравилась, и я решил посещать Семины занятия регулярно.

А после тренировки Сема повел нас в дом. Тут я вообще рот разинул. Здесь было столько удивительных вещей: как в каком-нибудь краеведческом музее. Чего только тут не было. Старинная икона, клык моржа, морские звезды и разнообразные раковины, боевой штык, который использовали японцы в войне 1903 года, футбольный мяч с автографом Льва Яшина, какая-то японская ваза, человеческий череп, оленьи рога и много чего еще, даже чучело маленького крокодила, Сема усадил нас за стол в комнате с печкой, правда, и так было тепло, и печка не топилась. На столе опять оказался чай.

— А чем Зин и мнется Сема, — спросил я тихонько Лыку, — кем работает?

— Да никем, он писатель, — улыбнулся Лыков. — Но вообще-то после Афгана он окончил какой-то институт, только работать по специальности не стал, сюда уехал. У него здесь когда-то предки жили. Вот Сема здесь и обосновался, и пишет. Одному скучно, он и возится с нами.

В это время на другом конце стола разговор опять пошел о кладах.

— Да где их здесь искать? — все еще горячился Витька. — Нет у нас здесь никаких старых домов, как в Семиной деревне детства. Все обжито, перепахано…

— Дело в том, — опять вмешался Сема, что вы просто не знаете, где живете.

— Как это не знаем, — полушутливо возмутился Игорь, — в Узорове.

— Ну, Про Узорово вы еще кое-что знаете, наверное, слышали и про Никольское.

Никольским называется дачный поселок по соседству, заселенный потомками первой советской интеллигенции, среди которых было немало действительно известных и достойных людей.

— А вот про Звенигород что вы сказать можете, или про Петрово-Дальнее, или про Ильинское, или про те же Горки? Чем все эти города да села примечательны?

— Ну, в Звенигороде Кремль есть, — уверенно сказал я, потому что был там недавно с родителями.

— Верно, — кивнул Сема.

— В Горках — конезавод, — поддержал меня Игорь.

— В Петрово-Дальнем какой-то научный институт есть, с медициной связанный, — заметила Наташка, у которой мама работала научным сотрудником.

Больше никто ничего не сказал.

— Маловато, — выждав некоторое время, заметил Сема. — Знали бы вы побольше об окрестностях вашего Узорова, глядишь, и сами догадались бы, где вам клад искать. Историю надо знать, историю родных мест. Ну вот взять, к примеру, хотя бы Ильи некое. Вы хоть знаете, кому оно принадлежало, кто в нем жил, какие исторические события связаны с этой усадьбой?

— А какие? — спросила Наташка.

— Очень даже интересные. — Сема отхлебнул чаю и откинулся в кресле. — Усадьба эта старая, а село Ильинское еще древнее, оно известно историкам с XVI века. Изначально село принадлежало Романовым, то есть, значит, предкам русских царей. Но я не думаю, чтобы они в те времена зарывали свои сокровища в землю подмосковной вотчины. Село у них было не одно, богатые были бояре. Им принадлежало и Ромашково, и Крылатское. А вот ближе к окончанию Смутного времени, как раз тогда, когда Романовы вступили на российский престол, нечто подобное могло случиться. Потому что это село захватил другой претендент на российский трои, польский королевич Владислав Жигмонтович.